Воротынский замер. Он смотрел на протянутый футляр, потом на мое лицо, не понимая.
— Ты… чего? — растерянно спросил он. — Это не подделка, клянусь, я…
— Я знаю, что не подделка, — спокойно прервал я его. — Забери.
— Зачем? — в его голосе прозвучал шок. В его мире победитель забирал всё. — Ты меня так унижаешь? Подачки кидаешь?
— Нет. Это не подачка. Я сделал шаг ближе, понизив голос. Ты сам видел, как я бьюсь. Мне этот пистолет без надобности, он будет только пылиться на полке или я продам. Жалко такую вещь. Я посмотрел в сторону стола Строганова, где Граф уже наливал новую порцию, и вернул взгляд Никите. — Я получил свое. Я получил деньги, победу и моральное удовлетворение. Развязывать войну на уничтожение с твоим Родом из-за куска железа мне не хочется. Нам делить больше нечего. Мы в расчете.
Никита стоял, оглушенный. Он ожидал насмешек, ожидал, что я потребую кланяться, а я возвращал ему его любимое оружие и предлагал мир.
— Ты… — он покачал головой, медленно, словно во сне, забирая футляр здоровой рукой. — Ты странный человек, Зверев. Я был уверен, что ты захочешь меня добить.
— Мертвые враги не приносят пользы, — усмехнулся я. — А живые, знающие цену чести, могут пригодиться.
Никита сжал футляр пальцами так, что побелели костяшки. В его взгляде что-то изменилось. Ледяная стена отчуждения, дала трещину. Он выпрямился. Боль и унижение отошли на второй план. Передо мной снова стоял офицер Гвардии.
— Я понял тебя, — серьезно сказал он. — Ты сегодня вернул мне больше, чем пистолет. Ты сохранил мне лицо перед полком. Он переложил футляр под мышку раненой руки и протянул мне ладонь. Левую. От сердца. — Вражда окончена, Зверев. С этого момента Род Воротынских к тебе претензий не имеет.
Он сжал мою руку крепкой хваткой.
— И знай… Долг чести теперь на мне. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… реальная, а не этот балаган, — он кивнул в сторону VIP-ложи, — найдешь меня. Я своих слов обратно не беру.
— Я запомню, — кивнул я. — Бывай. Он развернулся четко, по-военному, и пошел к выходу. Теперь он не выглядел побитой собакой. Он уходил побежденным, но не сломленным. Я смотрел ему вслед и чувствовал, как с плеч свалился огромный груз. Я только что обезвредил бомбу, которая могла взорвать мое будущее.
Глава 18
Глава 18
За столом царило оживление, но как только я сел, гул голосов стих. Все взгляды скрестились на мне. Строганов, который только что разливал по бокалам шампанское, замер с бутылкой в руке. Его глаза, слегка затуманенные алкоголем, цепко шарили по моей фигуре. Он заметил, что я вернулся с пустыми руками.