Стол снова загудел. Мажоры, которые грели уши и ловили каждое слово, расслабились, поняв, что конфликта не будет. Глеб тут же начал что-то шептать на ухо Инге, явно приукрашивая увиденное.

Я откинулся на спинку кресла, пригубил шампанское.

Внизу, на арене, распорядитель объявлял новую пару. Я смотрел на это одним глазом, лениво, сквозь золотистую призму шампанского. Где-то там, внизу, люди рисковали жизнью. А я сидел здесь, с чеком на семьдесят два миллиона в кармане, и чувствовал странную пустоту. Я вышел В свет, заявил о себе. Теперь главное — не утонуть в этом золотом болоте.

Вскоре свет над ареной мигнул, и на песок снова вышел распорядитель.

— Дамы и господа! Наш вечер подошел к концу! Касса работает на выплату еще час. Ждем вас снова в Яме!

Зал взорвался финальными аплодисментами, люди потянулись к выходу. Строганов тут же вскочил.

— Ну что, народ⁈ — гаркнул он, перекрывая шум. — Думаете, на этом все? Черта с два! Мы только разогрелись! Он обвел всех шальным взглядом. — Я приглашаю всех! Слышите? Всех за этим столом! Едем в ресторан! Гуляем до утра! Я угощаю! Зверев, ты — почетный гость! Отказы не принимаются!

Парни радостно заорали, девушки захлопали в ладоши. Я вопросительно глянул на Лису. Она лишь пожала плечами.

— Погнали, — кивнул я.

Мы направились к кассам. В отделе выплат царил ажиотаж: проигравшие угрюмо курили у стен, победители штурмовали окошки. Но для VIP-клиентов работала отдельная зона с мягкими диванами и кондиционером. Строганов, насвистывая какой-то марш, первым подошел к стойке и кинул туда бумажку со ставкой.

Пара секунд — и его выигрыш улетел на счета. Ему было проще — деньги для него были просто цифрами.

Со мной возникла заминка.

— Как будете получать, господин? — спросил кассир, нервно поправляя галстук. Сумма в семьдесят два миллиона заставила его вспотеть. — Перевод? Чек?

— Наличными, — твердо сказал я. Кассир поперхнулся. — Всю сумму? Но это… это огромный объем. И небезопасно…

— Всю, — отрезал я. — И побыстрее.

Пришлось подождать минут десять, пока инкассаторы внутренней службы подвезли тележку. Передо мной на стойку начали выкладывать плотные, запаянные в вакуумный пластик кирпичи купюр. Это была гора денег. Одно дело — виртуальные нули, другое — вот эта макулатура, пахнущая властью.

Я спокойно положил руку на первую стопку. Воздух вокруг моего запястья дрогнул, и пачки денег исчезли, втянутые в подпространство браслета-хранилища. Я методично, пачку за пачкой, отправлял миллионы в никуда.

— Ого… — раздался над ухом голос Строганова. Граф стоял рядом и с неподдельным интересом разглядывал мой браслет — потертый, кожаный, с тусклой медной бляшкой.