Я не стал ее уговаривать.

— Ладно, — кивнул я. — Спасибо, что прикрыла спину.

— Не за что, — она открыла дверь авто и уселась. — Не натвори глупостей. И не дай этим акулам себя сожрать.

Двигатель Авроры взревел и Лиса развернулась, подняв облачко пыли, и сорвалась с места, мгновенно растворившись в потоке машин на проспекте.

Я остался стоять на парковке один.

— Эй! Зверев! — раздался громкий оклик. Я обернулся. Рядом со мной мягко затормозил черный, как катафалк, бронированный лимузин. Заднее стекло плавно опустилось, и оттуда высунулась довольная физиономия Строганова.

— Ты чего застыл как памятник? И где твоя рыжая валькирия?

— Уехала, — коротко бросил я. — Дела.

— Дела в такую ночь? — Граф картинно закатил глаза. — Ну и дура! Такую вечеринку пропускает. Ну ничего, нам больше достанется! Дверь лимузина распахнулась. — Падай, победитель! — скомандовал Кирилл. — Шампанское стынет!

Я бросил последний взгляд вслед уехавшей Лисе, вздохнул и нырнул в темное нутро машины. Жизнь набирала обороты.

Строганов сидел напротив меня, развалившись как султан.

— В Онегин! — скомандовал он водителю по интеркому. — И предупреди охрану. Если на входе будет заминка хоть на секунду — уволю всех к чертям.

Машина мягко затормозила у парадного входа, Онегина.

Едва водитель открыл дверь, к нам кинулся управляющий — седой мужчина с безупречной осанкой.

— Кирилл Алексеевич! — он чуть ли не кланялся. — Какая честь! Мы не ждали, но…

— Меньше слов, Альберт! — Строганов вышел из машины!

Мы ввалились внутрь шумной, разгоряченной толпой. Персонал, уже предупрежденный, летал как на пожаре.

В центре зала, сдвинув три стола, спешно накрывали настоящую поляну. Белые скатерти летели на столы как паруса, хрусталь звенел, серебро сверкало.

Я сел во главе стола, по правую руку от Строганова. Это было странное чувство. Я был в той же одежде — в простой футболке под кожанкой, в армейских штанах, но теперь этот наряд казался окружающим не признаком бедности, а эксцентричным стилем опасного человека.

Кирилл, окончательно потерявший тормоза от эйфории, вскочил на стул с бокалом в руке.

— За Александра Зверева! — проревел он на весь зал. — За человека, который сегодня показал городу, что такое настоящая сила! За человека, который принес мне пятьдесят миллионов! Пейте!

Все выпили. И тут плотину прорвало.

Если в Яме парни смотрели на меня с опаской, то здесь, под защитой дорогих стен и элитного алкоголя, лед растаял. Я перестал быть чужаком. Я стал достопримечательностью.

— Слушай, Сань, — Макс, подался вперед. — А тот удар ногой… ты как это сделал? Я думал, ты ему позвоночник в трусы высыплешь! Это какая-то особая техника?