— Зверев, — протянул он, ставя бутылку на стол с глухим стуком. — А где трофей? Где Космос? Ты же не хочешь сказать, что этот гвардейский павлин отказался его отдавать

Глеб и Валера тут же навострили уши, подавшись вперед. Им, были нужны подробности, сплетни, грязь.

Я спокойно взял бокал с водой, игнорируя шампанское.

— Он отдал, — ровно ответил я. — Честно. Без фокусов.

— Ну так покажи! — нетерпеливо воскликнул Кирилл.

— Я вернул его, — сказал я, делая глоток.

Строганов моргнул. Один раз, второй.

— Что ты сделал? — переспросил он, словно я заговорил на китайском. — Вернул? Пистолет за два миллиона? Врагу?

— Сопернику, — поправил я. — Мне этот пистолет без надобности. А Космос — статусная вещь. На полке пылиться будет, а продавать — копейки.

Я поставил бокал и обвел взглядом притихших мажоров.

— К тому же, я не хочу войны с Родом Воротынских. Я получил деньги, получил сатисфакцию. Забирать такое оружие у гвардейца, это плевок в лицо всему полку. Мне лишние враги в погонах не нужны.

Лиса, сидевшая рядом, хмыкнула в бокал. В ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с одобрением.

— Умно, — шепнула она едва слышно. — Не ожидала от тебя такой… дипломатии.

А вот Строганов вспыхнул. Его лицо пошло красными пятнами.

— Войны боишься? — фыркнул он, и в его голосе прорезались капризные нотки избалованного аристократа. — Зверев, ты с кем сидишь? Ты со Строгановым сидишь! Какая к черту война? Если бы Воротынские рыпнулись, я бы тебя прикрыл! Мой отец бы слово сказал!

Он ударил ладонью по столу, заставив звякнуть посуду.

— Ты под моим протекторатом! Тебе не надо прогибаться!

Я посмотрел на него. В его словах была правда — Род Строгановых мог бы прикрыть от Воротынских. Но я слышал и другое.

Ты мой. Я бы прикрыл. Мой протекторат.

Он предлагал мне защиту, но цена этой защиты — поводок. Стать цепным псом, который лает только по команде хозяина. Нет уж.

— Я ценю это, Кирилл, — мягко, но твердо сказал я, глядя ему в глаза. — Правда, ценю. Но я привык решать свои проблемы сам. И договариваться сам.

Строганов несколько секунд сверлил меня недовольным взглядом. Он был пьян, разгорячен и хотел продолжения банкета с унижением врага. Но, видимо, что-то в моем тоне пробилось сквозь винные пары. Или он просто вспомнил, как хрустели кости Никиты полчаса назад. Гнев ушел так же быстро, как и появился.

— Самостоятельный, значит… — проворчал он, но уже без злобы. — Ладно. Твоя добыча — тебе решать, что с ней делать. Хоть в Неву выкини.

Он снова схватил бутылку, возвращая себе настроение хозяина вечера.

— Главное — мы победили! — Он плеснул мне в бокал шампанского, игнорируя воду. — Пей, Зверев! За победу! И за то, что ты у нас такой… принципиальный!