Строганов, увидев своего поверженного врага, расцвел пьяной, мстительной радостью.

— О, явился! — гаркнул он, пытаясь встать, но его слегка повело. — Пришел за добавкой? Или хочешь публично покаяться? Сейчас я ему устрою минуту славы… Он набрал в грудь воздуха, собираясь выдать какую-то гадость, которая окончательно втоптала бы Воротынского в грязь.

— Погоди, Кирилл, — я резко перехватил его руку с бокалом и с силой надавил, заставляя сесть обратно.

— Ай! Ты чего, Зверев? — обиженно вытаращил глаза Граф. — Это же мой триумф! Я хочу видеть, как он ползает!

— Это мое дело. И мой разговор.

Я встал из-за стола. Воротынский видел ухмылки, видел торжествующего Строганова. Я вышел ему навстречу, перехватывая его.

Пока я шел эти несколько метров, в голове гудели мысли.

Да, Воротынские — уроды. Высокомерные снобы, которые считали меня пылью под сапогами. Я их наказал. Я унизил Егора, я сломал Никиту на глазах у всего города.

Но если я сейчас позволю Строганову смешать его с дерьмом окончательно… Это будет уже не урок. Это будет объявление войны. Воротынские — древний, сильный Род. Но я не Строганов, меня могут попытаться размазать, могут объявить войну родов. Официально, по всем правилам. Я, конечно, потрепыхаюсь, зубы у меня острые, но стоит ли оно того?

К тому же Никита — офицер. За ним стоит полк. Гвардейское братство — штука крепкая. А там и Император — почетный шеф полка. Ссориться с половиной силовиков Империи из-за минутного торжества? Нет. Глупо. Врага нужно либо уничтожать полностью, чтобы некому было мстить. Уничтожить Род я пока не могу. Значит, надо договариваться.

Мы встретились у массивной мраморной колонны. Никита остановился. Он посмотрел на меня своим единственным здоровым глазом, второй заплыл.

В этом взгляде не было ненависти. Только усталость и пустота человека, чей мир рухнул.

— Зверев, — голос его был гнусавым, но твердым. — Я принес долг. Он полез здоровой левой рукой во внутренний карман кителя. На свет появился длинный, плоский футляр из черного дерева с серебряной инкрустацией. — Космос, — глухо сказал он. — Как договаривались. Ты победил.

Он протянул футляр мне. Рука его чуть дрогнула, но он справился с собой. Для него это было больше, чем оружие. Это был символ статуса, любимая игрушка, часть его гордости.

— И еще… — он сглотнул, но продолжил, глядя мне в глаза. — Я признаю поражение. Это был честный бой. Ты оказался сильнее. Без магии, без уловок. Это урок… который я усвоил.

Я взял футляр. Он был тяжелым. Щелкнул замок. Внутри, на красном бархате, лежал шедевр оружейного искусства. Матовый хром, идеальная подгонка деталей, хищные обводы. Пистолет стоил, круглую сумму. Посмотрев на него пару секунд. Красивая вещь. Смертоносная. Но мне она была не нужна. Я захлопнул крышку. Щелчок прозвучал сухо и окончательно. И протянул футляр обратно Никите.