Я опрокинул зелье в глотку. Горькая гадость обожгла пищевод, но боль почти мгновенно начала уходить на задний план.

Лиса тут же принялась колдовать над моей рукой, заливая порез.

— Обязательно было устраивать этот цирк? — шипела она так, чтобы слышал только я. — Первая кровь, поддавки… У меня чуть сердце не остановилось!

— Шоу должно быть зрелищным, Лиса, — подмигнул я ей.

— Вот именно! — снова вклинился Строганов, падая в свое кресло и наливая себе и мне по полному бокалу. — Шоу! Это было гениально! Он обвел стол победным взглядом, тыча пальцем в притихших приятелей. — Ну? Что я вам говорил⁈ Рискованно, он не потянет, против Воротынского без магии нельзя… Идиоты! Вы просто просрали шанс! Я поднял пятьдесят лямов! Пятьдесят!

Глеб скривился, пряча глаза. Макс нервно глотнул виски. Им было обидно. Не столько за деньги, сколько за то, что Строганов оказался прав, а они — нет.

— Ну, поздравляю, Кирилл, — выдавил Валера, поправляя очки. — Чуйка у тебя… зверская. А твой протеже… — он опасливо покосился на меня, — … действительно впечатляет. Но лечение дорогое удовольствие, у хороших специалистов.

В его голосе прозвучала попытка вернуть старый статус-кво: мол, я все равно никто.

Я медленно поставил бокал на стол. Полез во внутренний карман куртки. Достал сложенный вчетверо листок бумаги. Развернул его и небрежно бросил на середину стола, прямо поверх тарелки с канапе.

— Не переживайте за мое лечение, — спокойно сказал я. — На пластырь хватит.

Все взгляды устремились на листок. Это был чек. Глеб вытянул шею. Валера поправил очки. Цифры на чеке были напечатаны жирным шрифтом.Ставка: 15 000 000 ₽

Валера смотрел на чек как на святыню. Макс побледнел, подсчитывая, сколько он мог бы поднять.

— Ну ты даешь, Зверев… — восхищенно выдохнул Макс, и в его голосе прозвучало искреннее уважение, смешанное с завистью. — Семьдесят два ляма… Ты теперь, получается, завидный жених? Близняшки синхронно хихикнули, и одна из них многозначительно поправила лямку платья, демонстрируя глубокое декольте.

Я усмехнулся, забирая чек со стола и пряча его обратно, и покосился на Лису. Она сидела рядом, скрестив руки на груди, и качала головой. Но в ее зеленых глазах плясали веселые чертики.

— За победу! — рявкнул Строганов, поднимая бокал.

— За победу, — эхом откликнулся стол.

И в этот момент дверь ложи открылась. Гул голосов стих. На пороге стоял Никита Воротынский.

— А этому чего надо? — первым нарушил тишину Глеб, брезгливо сморщив нос.

Никита шел к нашему столику. Он постарался привести себя в порядок. Рваный колет сменила свежая рубашка, поверх которой был наброшен китель на одно плечо. Лицо было умыто, но скрыть последствия нашей встречи было невозможно: нос распух и налился синевой, под глазами залегли темные тени, а правая рука, которую я сломал, покоилась в черной шелковой перевязи. Он шел тяжело, но спину держал прямо.