— Саш, — тихо сказал он. — Ты выглядишь так, будто на войну собрался. У нас в городе вроде тихо. Куда тебе это все?

Я застегнул молнию на сумке с взрывчаткой. Посмотрел на него и вежливо, одними уголками губ, улыбнулся.

— Есть места, Кирилл, где всегда война. Спасибо тебе. Считай ты закрыл долг.

— Да к черту, — махнул он рукой. — Вернешься — сочтемся. Удачи.

— Прощай, — тихо ответил я, закидывая баулы на плечо.

Следующей точкой была Клиника Мстиславских. Я не стал звонить Андрею Романовичу.

Я воспользовался своим пропуском и прошел в круглосуточную аптеку при лаборатории. Дежурный провизор, молодой парень в очках, едва не выронил планшет, когда увидел мой список.

— Эм… господин Зверев… — пробормотал он. — Тут дозировки… Это же на роту солдат. Регенерация-Ультра, боевые стимуляторы Берсерк, антидоты широкого спектра… Это спецхранение.

— У меня есть допуск.

— Выдавайте. Всё, что есть в списке. И добавьте обезболивающее. Самое сильное.

— Опиоидное?

— Магическое. Чтобы глушило боль, даже если конечность оторвет.

Я сгреб упаковки с ампулами и шприц-тюбиками в рюкзак. И расплатился тремя миллионами из браслета. Мои накопления таяли, но мне было плевать. Там, куда я иду, рубли не принимают.

Потом был круглосуточный гипермаркет. Это выглядело сюрреалистично. Я, в дорогом пальто, катил тележку между рядов с консервами. Я брал сухпайки, вяленое мясо, энергетические батончики всё, что имеет малый вес и высокую калорийность. Потом отдел одежды. Термобелье. Три комплекта. Толстые шерстяные носки. Простые хлопковые футболки. Кассирша смотрела на меня странно — гора еды, носки и безупречная стрижка.

— В поход собрались? — спросила она, пробивая тушенку.

— Вроде того, — кивнул я. — В очень дальний поход.

А потом и домой.

Я просто валялся, глядя в потолок или иногда выходил на балкон смотрел на города. Прощался.

Когда назначенное время начало приближаться я начал одеваться. Слой за слоем. Термобелье. Затем броня. Тяжелые поножи щелкнули, обхватывая голени. Нагрудник Бастион-М лег на плечи с тяжестью. Я затянул ремни, проверяя подгонку. Ничего не должно болтаться. Ничего не должно звенеть. Разгрузочный жилет. В ячейки легли магазины. Тяжелые, полные смерти. Гранаты на пояс. В специальные отсеки шприц-тюбики с зельями. Зеленое — жизнь, красное — ярость, синее энергия. На левое предплечье я закрепил ножны с боевым ножом.

Я подошел к зеркалу. Из мутного стекла на меня смотрел не Саша Зверев. На меня смотрел танк. Машина уничтожения, закованная в черную композитную броню. Лица почти не было видно за высоким воротником-стойкой. Только глаза. В них не было ни злости, ни страха, ни азарта. Исчезла та тоска, которая грызла меня. Исчезли сомнения, которые мучили меня.