— Как только вступит в наследство! Сразу после суда! Ему нужно было только устранить единственную помеху. Тебя.

Вот оно. Мошенничество. Сговор. Продажа того, что ему еще не принадлежит. Идеальный мотив.

— Почему вы напали так… в лоб? — задал я последний вопрос, кивнув на разгромленный зал. — Вы же профи.

Пленник истерично хохотнул, глядя на меня снизу вверх с безумной смесью страха и обиды.

— Потому что Коршунов сказал, что ты — никто! Он принес твое досье из Академии! «Маг-универсал, дефект, потенциал ниже среднего». Он убедил Золина, что ты — слабак! Что тебя можно раздавить, как муху, и никто даже не заметит!

Я медленно выпрямился.

Старое досье. Мой «дефект». Дядя сам вырыл себе могилу, решив, что я все тот же мальчик, которого он сдал в интернат. Он подставил не только себя. Он подставил Золина, бросив его людей под танк, убедив, что это велосипед.

— Как тебя звать, бедолага?

— Борис, — выдохнул он.

Я посмотрел на трясущегося Бориса.

— Вставай, — приказал я, развеивая «Узы». — У нас есть дело. Мы едем в гости.

Время играло против меня. Пока я торчу здесь, в этом крысином углу, дядя и Золин могут придумать что угодно. Эффект неожиданности — мой единственный козырь, и я собирался разыграть его прямо сейчас.

Я развеял «Темные Узы». Черные жгуты воды распались грязными лужами на паркете. Борис судорожно вздохнул, хватаясь за горло, но я не дал ему времени на передышку.

Он поднял на меня мутный, непонимающий взгляд.

— К-куда?

— К твоему хозяину. Ты ведь так хотел доложить ему об успехе? Вот и доложишь. Лично.

Мы спустились вниз. В темном проезде все так же стоял черный джип. Только теперь он казался не зловещей тюрьмой на колесах, а катафалком для амбиций неудачников.

Я кивнул Борису на водительское место.

— За руль.

Он замер, его рука с разбитыми костяшками дрожала.

— Я… я не уверен, что смогу вести… руки трясутся…

— Сможешь, — я улыбнулся той самой улыбкой, от которой он бледнел. — Ты ведь профессионал, Борис. Или ты хочешь, чтобы я повел? Но тогда тебе придется ехать в багажнике. Переломанным.

Он сглотнул и покорно полез на водительское сиденье.

Я обошел машину и сел рядом, на пассажирское. Хлопнула тяжелая дверь, отрезая нас от шума ночного города.

Внутри пахло потом, кровью и дорогим одеколоном, который теперь казался неуместным.

— Поехали, — бросил я, устраиваясь поудобнее. — К особняку Золина. И без глупостей. Если увижу, что ты тянешься к тревожной кнопке или пытаешься моргнуть фарами патрулю — сломаю пальцы. По одному.

Двигатель взревел, и джип плавно тронулся с места.

В салоне повисла тяжелая, вязкая тишина. Борис вцепился в руль так, что побелели костяшки. Он вел машину аккуратно, подчеркнуто соблюдая все правила, словно был курсантом на экзамене. Каждые несколько секунд его взгляд дергался в сторону зеркала заднего вида, проверяя, не собираюсь ли я его ударить.