— Месье Зверев? — его голос дрогнул. — C’est vous?

— Я, месье Лоран, — я прошел в центр зала, стараясь не задеть плечом изящную этажерку.

— Как видите, я немного… вырос.

Француз медленно обошел меня по кругу. В его взгляде сменилось несколько эмоций: от шока до профессионального восторга скульптора, увидевшего идеальную глыбу мрамора.

— Немного? — прошептал он. — Mon Dieu… Вы полностью изменили архитектуру тела! Этот разворот плеч… эта талия… — Он вдруг оживился, в глазах загорелся фанатичный огонь портного. — Вы понимаете, что ваш старый костюм теперь годится разве что на тряпки?

— Понимаю. Поэтому я здесь. — Я подошел к прилавку. — Мне нужен костюм. Black Tie. Смокинг. Идеальная посадка. И он нужен мне к субботе.

Лоран нахмурился.

— К субботе? Месье, это четыре дня! Ручная работа требует времени! Это искусство, а не конвейер!

— Я знаю, — я перебил его. — И я готов платить за срочность

Лоран подумал пару секунд и кивнул самому себе.

— Вставайте на подиум. Живо!

Я встал и Лоран налетел на меня с сантиметровой лентой, как коршун.

— Руки в стороны! Спину прямо! — Он диктовал цифры помощнице, которая строчила в блокноте с пулеметной скоростью. — Грудь — сто двадцать! Талия — восемьдесят пять! Какой перепад! — бормотал он, ползая вокруг меня с лентой. — Это не фигура, это вызов! Это идеальный холст! Мы сделаем приталенный силуэт, подчеркнем плечи, но скроем массивность… Да, итальянская шерсть, полночная синь, лацканы из шелка…

Он закончил через десять минут, взмыленный, но счастливый.

— В субботу утром, — отрезал он. — Будет готово. Это будет шедевр, месье. Вы затмите там всех этих сутулых аристократов.

— Надеюсь, — кивнул я. — Спасибо, Лоран.

Я вышел из ателье, чувствуя облегчение. Одной проблемой меньше.

Но в субботу мне придется пострелять, и табельное для этого дела не подойдет. Хотя там может и выдают свое.

Мой путь лежал К Дыму, не Лису же беспокоить.

Промзона встретила меня родным смрадом жженой резины, мазута и химикатов. Здесь жизнь была проще. Честнее. Если ты слаб — тебя сожрут.

Я свернул к знакомому ангару. Ворота были распахнуты, и оттуда, перекрывая гул заводов, рвались басы старого доброго хэви-метала.

Заглушив мотор и вкатил байк внутрь. В полумраке, разрезаемом лучами прожекторов, блестел хром, матово чернела резина, и пахло так, как должно пахнуть в мужском раю: старым маслом, табаком и перегаром. Дым колдовал над стапелем в центре. Он варил раму. Искры от сварки летели во все стороны, освещая его фигуру. Услышав звук покрышек, он прекратил варить, поднял щиток и обернулся.