— Подснежник, нарцисс, ирис, ландыш, белая гвоздика — вряд ли бы они зацвели одновременно, да еще и в лесу, но все символизируют надежду, — сказал дядя. — А вон там, в правом углу…

— Сварт?

— Он самый. Иногда мне кажется, что выглядит он здесь как пастушья собака, следящая, чтобы овцы не разбежались, но наверное это не очень вежливо. А вот выражения лиц с нашей стороны ужасно интересны. Оксе писал, когда король и часть его людей уже скончались, но он много расспрашивал тех, кто еще был жив, делал наброски.

Ида смотрела на оживавшие во время рассказа дяди Сванте фигуры. Вряд ли она запомнит их всех, но сейчас это была одна из лучших историй, совсем непохожая на школьные учебники.

— Папа! — Ильза на правах младшей высказала то, что другие не решались. — Я страшно голодная!

Дядя шутливо поднял руки — сдается.

— Пойдемте, — сказал он. — Здесь напротив кафе, возьмём свежую выпечку и для Марии.

— А вам хватило времени? — спросил Флориан.

— Конечно нет, но я еще вернусь, и не раз. А вам хватит, переесть искусства тоже не очень приятно.

Они спускались по главной лестнице на первый этаж, когда вверх словно прокатилась беззвучная волна, Ида еле устояла на ногах. Ей показалось, что она тонет, хотя даже сравнить было не с чем, плавала она мало, и никогда с ней ничего не случалось. А тут она вдруг увидела всё вокруг сквозь толщу темной, почти черной воды, поняла, что не успеет подняться к воздуху и свету…

— Ида, всё хорошо? — Флориан усадил её на ступеньки и с тревогой заглядывал в лицо. — Тебе душно?

— Не знаю, — язык во рту еле ворочался. — Кажется, что-то случилось.

И тут наверху что-то громыхнуло, а потом послышались крики.

* * *

Итак, одну часть мы кладём в тень и тишину. Даже в самом шумном месте есть тень и тишина. А когда они исчезнут — заклинание проснётся и начнёт искать прочие части.

При желании Льюн мог бы пройти незамеченным. Но, уважая чужие обычаи, он показал на входе пропуск, дождался приветственного кивка и вошел в здание Национальной галереи.

Он помнил мощенную булыжником площадь на этом месте. Сверху обычно кисли солома и навоз. По площади сновали во все стороны люди и лошади, иногда проходили ровным шагом солдаты, внося после себя еще больше беспорядка. Фринген тогда казался альвам ужасным — шумный и подозрительный ко всем пришлым. Один Сварт мог оставаться здесь надолго, но после бойни у Скаты сравнивать действия Сварта с любыми другими смысла не было.

Потом здесь построили… да, дворец для тогдашней королевской фаворитки. Та женщина начала собирать произведения искусства так рьяно, что новости об этом дошли даже до альвов. С наследным принцем она не ладила, поэтому всю свою коллекцию завещала Фрингену, с условием, что она останется во дворце под присмотром какой-то троюродной племянницы. Принц, уже ставший королём, решил не спорить и не выставлять себя некультурным правителем перед прочими. Так появилась галерея.