Тридцать четыре бастиона Лимы оказались в руках повстанцев в течение часа, и все шесть ворот были открыты настежь. Бойцы Уачаки остались на стенах, дабы случайно не подвергнуться «дружественному огню». А в город хлынули толпы в розовых и малиновых одеждах. Их командиры знали, что делать. Ключевые точки — казармы, мэрия, крупные монастыри — занимались поспешно и без суеты.
Обезглавливание обороны в этом очень помогло. Уачака и бойцы, что остались при нём, не церемонясь, повязали весь комитет по встрече. Отряды городской самообороны попытались было освободить пленников и закрыть ворота, но на помощь старому генералу в раскрытые ворота уже вливались драгуны Патиньо и конные упряжки с пушками. Один залп картечью по ополченцам разогнал выживших по домам.
Отчаянное сопротивление оказали только полицейские силы в кабильдо и часть ополчения и кадровых военных, запершихся в маленьком форте Санта-Каталина на восточной окраине города. Это было очень старое укрепление, построенное ещё до того, как возвели полноценные стены вокруг Лимы. Тем не менее, построена она была по науке, и без серьёзной артиллерии её было не взять.
Не желая терять людей при штурме, Патиньо поручил проблему Маноло. А тот, недолго думая, за пару дней собрал все тяжелые орудия со стен Лимы и после нескольких часов обстрела обрушил стену у этой крепости. Обороняющиеся выбросили белый флаг.
На этом с сопротивлением было покончено, и Лима полностью покорилась.
* * *
— Жители Лимы! Бойцы! Камрады! — орал Патиньо, стоя на трибуне, установленной на Пласа Майор. Толпа была огромной, здесь собрался буквально весь город с окрестностями и почти вся повстанческая армия. И надо было орать, дабы донести свои слова до задних рядов.
— Сегодня величайший день в истории. Сегодня рождается новое, небывалое государство, в котором вся власть принадлежит народу. Именно простому народу. ВАМ! Труженикам, чьи руки испачканы землёй и загрубели от работы. Вам, чьим потом полита земля Перу. Отныне это «Tierra Libre» — Земля Свободы.
Толпа заполнила площадь и боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не пропустить ни единого слова. Разумеется, в толпе не было представителей высшего сословия, и некому было мешать оратору. «Петушиная арена» полностью обновила свой контингент, и теперь там томилось почти три тысячи хорошо одетых людей, испуганных и подавленных переменами. В их домах теперь встали отряды «гуанерос», а их семьи находились под домашним арестом.
Многочисленное духовенство во главе с архиепископом тоже загнали в монастырь Сан-Франсиско и посадили под охрану. Здесь же, на площади, собрались оставшиеся горожане обоих полов и всех цветов кожи. И, конечно, здесь стояла вся объединённая армия Патиньо и Уачаки, кроме китайцев и большей части негров, которые несли службу в Кальяо и на охране врагов народа. Испанского они всё равно не понимали.