Вся эта экскурсия была затеяна с одной целью — потянуть время, пока к заводской конторе не подъедет сам Элен Дюпон, средний сын покойного основателя династии. Уютное имение Дюпонов предусмотрительно располагалось на отдалении от их опасного предприятия.

Рукопожатие тридцатилетнего мужчины было крепким, взгляд — недоверчивым. Как бы Солано ни старался выглядеть старше, он всё равно казался двадцатилетним юношей, а не мужчиной, способным купить сотни тонн пороха.

— Мы очень дорожим своей репутацией, — сказал Дюпон, выслушав Солано и изучив его документы. — Поэтому при всём уважении, не могу продать вам такое количество пороха. Ни как агенту правительства, ни как частному лицу.

Вежливо прозвучал категорический отказ.

— Я сочувствую вашей родине, но у США нет торгового договора с Парагваем. Такая сделка выходит за рамки тех норм законности, которых мы неукоснительно придерживаемся. Мне очень жаль.

Оставалось только откланяться — что Солано и сделал, внутренне раздражённый. Но одно хорошо в государствах с рыночной экономикой — всегда есть конкурент.

Дурное настроение от сбоя в плане сопровождалось ухудшающейся погодой. Когда спутники погрузились в вагон поезда, уже начался дождь, грозивший перерасти в ливень, судя по беспросветной полосе тёмных облаков на горизонте. Порывы ветра бились в тонкую стенку вагончика и забрызгивали водой сидящих внутри через неплотности рам.

Дамы дружно взвизгнули, когда небеса разрядились первой молнией. Судя по задержке звука, ударила она относительно недалеко. Вскоре ударила вторая, третья. Казалось, поезд едет под обстрелом из систем залпового огня.

В Филадельфии поезд встретил настоящий ураган. На станции Солано замешкался, помогая дамам выбраться из вагона, и оказалось, что менее вежливые горожане уже расхватали всех немногочисленных извозчиков.

— Ну чего, парни, придётся вымокнуть, — криво усмехнулся Солано. — Лить, судя по всему, будет всю ночь. Переждать не получится.

— Да чего тут идти-то! — улыбнулся Фелипе. — Не сахарные, не растаем.

И они двинулись вверх по склону навстречу потокам воды. Ветер рвал одежду и хлестал холодными струями. Молнии били аритмично, но часто, как будто выполняя приказ главного небесного командования по обстрелу города.

На глазах у Солано разряд ударил прямиком в высокую трубу на крыше особнячка, и от этого попадания ставни распахнулись, и из окон второго этажа выметнулись тучи сажи, мусора и полетели какие-то предметы.

«Прямое попадание» — хмыкнул Солано, непроизвольно вздрогнув.

Мимо путников промчалась обезумевшая лошадь с оторванными от какой-то повозки передними колёсами на дышлах. Где-то громко ревели дети и визжали женщины. И посреди этой вакханалии кто-то громко хохотал и орал: