— Мистер По, давайте пройдём в более комфортные условия. Вы же обещали, что если я закончу ваш стих, то вы примете моё гостеприимство.

— Да вы от меня теперь никуда не денетесь, молодой незнакомец, пока я вашу тайну не узнаю! — захохотал По. — Идём. И надеюсь, что у вас там есть выпивка.

— Весь бар в вашем распоряжении.

* * *

Солано проснулся с больной головой. Нет. Не просто больной, а такой, будто внутренности черепа были выворочены наизнанку, перетянуты толстыми стальными тросами и сжаты в винтовом прессе. Горло пересохло, как ствол пушки после бородинской битвы. Язык с трудом удалось оторвать от нёба.

Со стоном Солано приоткрыл глаза. Каждое моргание беспощадно каралось гидродинамическим ударом в височной артерии. Он не смог удержаться от болезненного стона. Так он не напивался с тех самых студенческих лет. И даже забыл, каково это.

Чья-то заботливая рука поднесла к его губам кружку.

Глоток крепкого тёплого чая с лимоном вернул голове Солано способность соображать. Он взглянул на благодетеля. Это был По. Довольный собой. Улыбающийся. Ни чуть не страдающий от совместно выпитого.

«Перепил меня, зараза, — подумал Солано, закрыл глаза и откинулся на подушку. — А я то надеялся, что он, нажравшись, всё забудет».

Ошибка резидента была в том, что он по-прежнему ощущал себя русским взрослым мужиком в возрасте, а суровая реальность напомнила ему, что он пацан и лет ему всего шестнадцать. Хоть и выглядит он на двадцать с лишним. Куда этому юному телу до тридцатитрёхлетнего поэта, закалённого в алкогольных баталиях.

— Ваша квартирная хозяйка приходила, — тем временем участливо прокомментировал гость. — Она была очень недовольна и грозилась вас выселить. Я пообщался с ней и успокоил. Так что отдыхайте спокойно.

— Что⁈ — проскрипел Солано, снова мужественно открывая глаза. — В каком смысле выселить? С чего бы это?

— Мы, оказывается, очень шумели ночью. Соседи ей пожаловались, что мы орали песни на иностранных языках и палили из револьверов.

Солано снова застонал и закрыл глаза. Песни они точно пели.

— А ещё я не могу вспомнить и воспроизвести то самое стихотворение на тему воспевания бури, — продолжал По, забирая кружку из рук Солано. — Оно меня впечатлило. И обидно, что память его не удержала целиком.

— Какое стихотворение?

— Название я не запомнил. Оно заканчивается очень сильно: «Пусть сильнее грянет буря!» Право слово, текст великолепен, хотя, конечно, белый стих своеобразен. Надо было тогда же и записать. Увы. Надеюсь, вы его помните?

— Я его на английском читал? — удивился Солано.