Память Солано подсказала ему, когда этот перманентный бардак прекратился в его истории. Систему начали демонтировать после убийства президента Гарфилда в 1881 году недовольным соискателем должности. После этого ввели конкурсные экзамены для должностей, и чехарда перестановок сошла на нет. Впрочем, наследие этой системы сохранилось до двадцать первого века в виде «кадрового резерва». Примерно 4 тысячи должностей уровня советников и послов регулярно меняются вместе со сменой хозяина Белого Дома.

— В общем, — подытожил Хантер, — если сумеете договориться с Уэбстером, Клеем и Ван Бюреном, признание Парагвая станет делом вполне осуществимым. Остальные политические фигуры, включая нынешнего президента, особого значения не имеют.

Он сделал паузу, посмотрел на Солано серьёзно.

— Но хочу сразу предупредить: даже при поддержке всех тяжеловесов процесс может сильно затянуться. Признание Парагвая будет воспринято как недружественный жест в отношении Аргентины, и могут пострадать торговые интересы граждан США в этой стране. А торговые интересы — это священная корова. Ни один президент не рискнёт её задеть без веской причины.

Хантер рассмеялся, довольно потянулся и придвинул к себе блюдо с ягодами.

— Если торговые интересы — это священная корова, — уточнил Солано, обдумывая сказанное, — то заключение нового торгового договора — это, выходит, святое дело?

— Несомненно! — воскликнул посол с явным удовольствием. — И для вашей миссии политическое признание — не главное. Гораздо важнее будет торговый договор. Его наличие закрепляет в сознании конгрессменов страну как нечто реально существующее. Это куда весомее, чем посольство или бумаги с печатями. Договор — признание де-факто. А всё остальное — лишь оформление.

— Огромное спасибо, — сказал Солано. — Ваши слова мне предстоит обдумать. Но позвольте задать ещё один вопрос. Миссия привезёт с собой значительную сумму в песо. Возникнут ли трудности при их использовании?

— О, разумеется, возникнут! — хохотнул Хантер. — Прямого запрета на расчёты песо в США нет, но вы столкнётесь с серьёзным дисконтом. В Филадельфии, насколько я помню, за южноамериканские песо дают на двадцать процентов меньше, чем за эквивалент в американских серебряных долларах. И чем дальше от портов — вглубь страны — тем хуже. В Нью-Йорке уже года два как платежи в иностранной монете требуют нотариального согласия контрагента.

— Вот ведь незадача, — искренне огорчился Солано. — А как же быть?

— Конвертируйте в слитки, — посоветовал посол с уверенностью. — Рекомендую Городской банк Нью-Йорка. Насколько я знаю, у них небольшая комиссия за переплавку и сертификацию. Да и банк солидный. Их билеты принимаются повсюду наравне с серебром.