– Ты меня напугал, – бросила я.

Лучшая защита – нападение. Он ухмыльнулся, словно ожидал чего-то похожего. Черт, неужели я так предсказуема? Он, молча сделал несколько шагов в мою сторону и остановился, перекрыв собой путь к отступлению. На тот случай, если вдруг такое придет мне в голову. Он знает, что «бежать» – это первое, что приходит мне на ум.

– Ты не отвечала ни на мои звонки, ни на мои сообщения целых три дня, – начал он, голос его звучал ровно. Как-то слишком ровно.

Я оглянулась, не идет ли кто мимо. Но никого не было, так что звать на помощь не имело смысла. А заорать «Спасите!» очень хотелось, потому что под напускным спокойствием в его голосе звучала угроза. Мне был знаком этот тон, я слышала его много раз за годы нашего знакомства. И ничего хорошего ждать не приходилось.

– Да… – протянула, уставившись в точку чуть выше его правого уха. Все, что угодно, лишь бы не видеть голубых глаз. – Была занята. Учеба и все такое. Нужно наверстать то, что я пропустила из-за… – я неопределенно махнула рукой – из-за всего.

Он двинулся в мою сторону, один небольшой шажок, но внутри у меня все замерло, а во рту пересохло.

– Настолько занята, что не могла нажать на зеленую кнопку «Ответить»?

Я вспомнила разговор в первый вечер, когда он пришел забрать свою клюшку. Тогда он оказывал на меня такое же действие – пугал и заставлял испытывать трепет одновременно.

– Слушай, – наконец собралась я с силами, – я привезла клюшку, как мы договаривались, все четко по плану. Давай не будем копаться в том, что не входило в рамки нашего соглашения.

Его лицо изменилось, на секунду на нем мелькнула гримаса боли, словно я ударила его. Он кивнул.

– Но наш договор еще действует, – протянул он. – Ты здесь, и я здесь. Мы оба в Стокгольме, и сегодня игра, так что будем вести себя в рамках сценария.

Я хотела напомнить, что нет никакого смысла придерживаться договоренностей, потому что это последняя игра, а завтра ночью я улетаю в Москву, но не стала. Ведь мой план еще не завершен. От этой мысли у меня заныло в груди. Черт возьми, как же все странно – неправильно или… правильно? Я не знала ответа, потому что запуталась.

– Ладно, – вздохнула я, боясь смотреть ему в глаза. – Прости, ты прав.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но когда до него дошли мои слова, он так комично изумился, что я хмыкнула.

– Мира, – сказал он, запустив руку в волосы. Он выдохнул мое имя так, словно оно на самом деле что-то значит для него. Словно он его присвоил, и теперь оно принадлежит только ему. – Я не могу сейчас. Мне… мне нужно настроиться перед игрой, но давай поговорим после. Думаю, что нам есть что обсудить и попытаться разобраться, что с нами произошло… происходит.