Я качнула головой.

– Только не здесь. Поехали в центр, там полно кафе.

– Ладно.

Вот так просто. Ни споров, ни шуток, ни саркастических замечаний. Явно что-то не так.

Роберт оторвался от машины и открыл пассажирскую дверь, жестом приглашая меня сесть. Погодите. Так сразу? Я еще не готова. Недоверчиво уставилась на мистера Февраль, и, наверное, все было написано у меня на лице, потому что он расхохотался.

– Видела бы ты себя сейчас. А собралась еще мучить меня ухаживанием и открыванием перед тобой дверей.

Я пробормотала что-то нечленораздельное, сама не понимая, какое чувство хотела выразить, как мы услышали:

– Подождите!

Черт. Это Лена.

– Поехали, – скомандовала я и мигом нырнула в машину. Роберт, надо отдать ему должное, тоже не стал медлить и быстро прыгнул на водительское сиденье, не обращая внимания на махавшую ему девушку. А ведь он с ней целовался позавчера.

Я вздохнула только тогда, когда мы отъехали от университета. Смотреть на Лену, пожирающую Роберта глазами, мне совсем не хотелось, тем более перед тем, как он собрался стать моим парнем, пусть и ненастоящим.

– Неужели молодым хоккеистам настолько хорошо платят, что они могут позволить себе покупать такие машины? – в салоне пахло новой кожей.

– Это не моя машина, – он пожал плечами. – Взял в аренду до конца сезона. Мне же нужно как-то перемещаться по городу, пока я здесь живу.

– Что… потом? – спросила я. Мне было так странно задавать ему нормальные человеческие вопросы, а не пререкаться с ним, как мы это делали постоянно на протяжении всего нашего знакомства.

– Потом вернусь в Германию. Я играю за шведов до конца сезона, – он сделал небольшую паузу. – Посмотрим.

– Ладно, – сказала я и поерзала, моя куртка скользила по гладкой коже сиденья. – Понятно. – Чуть помедлила и выпалила: – Что такого случилось, что твое мнение от «я никогда не стану твоим парнем» изменилось до «я согласен»?

– Давай поговорим в кафе, в каком-нибудь тихом месте, – предложил он. – Я бы не хотел в машине… Мы почти приехали.

От его слов, а точнее, от того, как он их произнес, мое сердце замерло и на секунду перестало качать кровь. Впервые за всю историю нашего общения, если постоянные переругивания можно назвать общением, его голос был мягким, нежно-теплым и немного грустным.

Satan i gatan! Но нет. Нет. И нет.

Это же Роберт, мы с ним знакомы сто лет. Знаю, каким невыносимым он может быть, и знаю, что он делает только то, что хочет, и что ему плевать на остальных. Виски сдавило, и я чуть убавила музыку, заметив краешком глаза, что он наблюдает за мной.