У меня не было с собой телефона, да, блин, у меня с собой вообще ничего не было. К черту этот спорт, походы и свежий воздух. С меня хватит. А этот Роберт даже не потрудился обернуться, чтобы проверить, жива я или меня в чащу утащил оборотень. Я потерла переносицу. Ладно, пункт с пробежкой провалился, надо выбираться. Идти назад в отель. Я вздохнула и поплелась назад черепашьим шагом. Влюблять в себя Роберта оказалось труднее, чем я думала; вот уж не подозревала, что это потребует от меня такого количества физических усилий. Хотя чего я ожидала, я же со спортсменом связалась.

Отчего-то на меня навалилась щемящая душу грусть. Вспомнилось утреннее ощущение тепла и надежности. Этот опыт стал для меня откровением, и дело тут не только в мужской притягательности Роберта, а в самой жизни. Я всегда знала, что должна полагаться только на себя, на свои мозги, на свои решения. Маме было не до меня, она много работала, чтобы прокормить нас. Старшие сестры были ближе друг к другу по возрасту и по интересам, а я всегда была сама по себе. Я даже не допускала мысли, что мне нужен кто-то, на кого можно было бы опереться. Но после сегодняшней ночи… я, может быть, не возражала бы. Кто-то, кто повернет голову, чтобы проверить, где я, кому понравится мой рост и мой стиль в одежде, кто разделит мою страсть к шахматам и приключениям. Может быть, когда-нибудь и я встречу своего Макса Исаева, как это случилось с Мишей… Я стала думать о ней и о Максе, потом об Арине, от которой давно не было вестей. Надо написать ей, когда доберусь до телефона.

Я брела все медленнее и медленнее и уже не чувствовала ног. Может, хоть Эрик забеспокоится и отправится меня искать? Я села прямо на землю, сняла носки и кроссовки. Те волдыри, которые вчера надулись, сейчас лопнули, и из них текла кровь. Вот черт. Хотя ногам стало легче от отсутствия трения, я задумалась, не привлечет ли запах крови диких зверей. Понимаю, что акул в этом лесу не водится, но все же.

Откинувшись на спину, я стала глядеть в голубое высокое небо, очерченное верхушками темно-зеленых сосен. Я люблю такое молодое небо и очень скучаю по нему в Москве, где с октября по март над головой висит бетонно-гранитная туча. Поэтому надо насладиться, вобрать его в себя, чтобы увезти с собой. Хотя в апреле и в Москве весна расчищает небо. Лежа на спине, наблюдая за черными птицами, я жалела, что не могу так же вспорхнуть и улететь. Пересчитывала пролетающие самолеты, оставляющие длинные белые хвосты, и представляла, как вернусь в Москву. Уже скоро. Если выберусь отсюда живой.