Во-вторых, певцы давно сгнивших в гробах коллективов рычали так, что не справлялась даже самая современная армейская электроника. Принимая речевые испражнения в микрофон за бессвязное звериное рычание, а совсем не человеческую речь, фильтр всё же пропускал часть текста в сознание охотников, заставляя морщиться и бледнеть.

И пусть ни Артемидий, ни его спутники не знали английского — чужого и интересного языка с другого конца планеты, на котором исполнялось большинство композиций, — вся группа чувствовала, что музыканты поют о демонах, пожирании детей, торжестве сил зла, проклятьях и смерти.

Когда всё закончится, ловчим придётся пройти длительный и отнюдь не дешёвый курс реабилитации. Но это позже, а пока… А пока они продвигались вперёд, всё отчётливее понимая, что обыкновенное награждение незаметно переросло в полноценную боевую операцию, в которой на кону стоит едва ли не безопасность всего города.

Эвакуация здания подходила к концу, и её своевременное начало Артемидий относил к числу своих свежайших заслуг. Судя по отчётам полиции, руководящей спасением гражданских, из коридоров нижних ярусов выпроваживали последних сотрудников. Белых как мел, возбуждённых, зажимающих уши ладонями и кричащих от боли. Службы сетевой безопасности приступили к контратаке, один за другим отключая блоки и секции «Голиафа» от центральной акустической сети и пытаясь подавить вездесущий грохот зловещих гитар.

Но выводить людей начали не только из-за музыки, способной кого-то сделать бесплодным.

Селиванов хорошо помнил — это обстоятельство также признавая просчётом, — о россыпи брикетов взрывчатки, хранящейся в рюкзаке циферблатной суки. И если та рискнёт воспользоваться грузом…

Впрочем, Артемидий доподлинно знал, где нужно ожидать удара, рассчитывая сыграть на опережение. Они, в отличие от службы безопасности комплекса, не станут утруждать себя беготнёй по этажам. Сразу направятся туда, где корпатрициант обязательно встретит пустышечников. И ударят до того, как те осознают, что угодили в засаду.

Однако же проследовать за террористами всё равно пришлось.

Ворвались в Гавань — трёхэтажный эркер, выпирающий из изящной дуги Северной Мачты Хрустальной Беседки. Согласованно миновали пустующие посты охраны. Обнаружили двоих безопасников, отказавшихся покидать позицию и поплатившиеся болезненным забытьём после тазерного укола.

Потратив несколько минут на взлом заблокированных замков, проникли в центральное отделение Гавани, где службы мнемотворцев и логосинтезаторов день за днём создавали новые музыкальные композиции, призванные повысить эффективность сотрудников корпораций «Голиафа».