План на вечер был готов. Я вышел из Гильдии Магов, и ночной воздух Лирии-Порта показался мне полным новых, захватывающих возможностей.

* * *

Ожидание в трактире, казалось, стало неотъемлемой частью моей новой жизни.

Бошка не заставил себя долго ждать. Уже через десяток минут, он не вошел, но материализовался. Прямо посреди таверны, в снопе фиолетовых искр и с легким запахом серы, словно плохо настроенный телепорт, он возник из ниоткуда и, весело помахав рукой ошарашенному трактирщику, плюхнулся на стул напротив меня.

— Капитан! Готов к погружению в кроличью нору неизведанных подпространственных механик? — выпалил он, даже не поздоровавшись. Его глаза горели безумным огнем исследователя, наткнувшегося на живой артефакт. — Я тут как раз обдумывал теорию мультиверсальной складки инвентаря. Представляешь, если…

— Погоди, не спеши, — прервал я его. — Сначала о делах земных. Как там Сергей? Готов к гостям на выходных?

Вопрос был брошен небрежно, как бы между делом, но эффект он произвел, но эффект он произвел внезапный.

Поток слов Бошки мгновенно иссяк. Он замер, его рот остался полуоткрытым. Веселое безумие в его глазах сменилось чем-то совершенно иным, может шоком, растерянностью и внезапно проступившей, острой паранойей. Он перестал быть Бошкой, сумасшедшим магом. Он стал Богданом, подростком, которого только что поймали на чем-то очень личном и непонятном.

Он резко обернулся, его взгляд начал метаться по таверне, сканируя каждого посетителя. Он искал угрозу. Он искал наблюдателя. Его плечи напряглись, а рука инстинктивно легла на пояс, где обычно висел мешочек с реагентами.

— Откуда ты… — начал он шипеть, его голос стал низким и недоверчивым. — Ты следил за мной? В реале? Это нарушение всех правил! Это… это нелегально!

Внезапно я сообразил, что это для меня Бошка и Богдан уже больше недели были одним лицом, но ни с ним, ни с Сергеем я об этом переговорить не успел. Я не мог сдержаться и рассмеялся. Громко, от души, впервые за долгое время чувствуя не тяжесть мира на плечах, а его восхитительную, непредсказуемую абсурдность. Бошка, нет, Богдан, смотрел на меня с полным недоумением, его защитная агрессия медленно сменялась растерянностью.

— Богдан Сергеевич, успокойтесь, никто за вами не следит, — сказал я, вытирая выступившие от смеха слезы.

Услышав свое реальное имя, он вздрогнул, словно от удара. Выражение его лица было бесценным. Смесь шока, узнавания и детского смущения, как будто я застал его ковыряющимся в носу. Через несколько секунд его лицо озарило прозрение.

— Дядя… Андрей⁈