Фруктов нам не попадалось, но лепешек и сушеного мяса в двух мешках было предостаточно, а пару раз Мерукан ухитрился поймать самодельным силком каких-то местных птиц с труднопроизносимым называнием. Что-то вроде голубей, только более тощие, жилистые и длинноногие — ничего подобного я не видел даже по ящику. Мы до сих пор боялись разводить огонь, так что сожрали их сырыми, предварительно засыпав нарезанное полосками жесткое мясо солью и высушив на камнях.
То ли от диеты, то ли от жары, то ли от ежедневных переходов в полтора-два десятка миль мое тело начало стремительно меняться. Мышцы проступали все отчетливее, а жир на боках и заднице таял чуть ли не на глазах. Мешки легчали куда быстрее, чем мы успевали есть их содержимое.
Впрочем, стоит ли удивляться? Наверняка все Кшатрии отличаются ускоренным метаболизмом, а мне еще и достался Дар Темной Крови. Если в этом мире мое тело может за считаные часы залечить рану и срастить сломанные ребра — чего ему стоит расщепить пару фунтов жира или выстроить немного мускулатуры?
На четвертый день пути я поспорил с Меруканом, что смогу протащить оба мешка ровно тысячу шагов… и через две тысячи усадил на плечи еще и его самого. И даже постепенно сменившие пустыню скалы уже не вызывали никаких затруднений. Я легко перепрыгивал с камня на камень, и теперь уже мне приходилось ждать обливающегося потом Мерукана.
Я почти перестал пользоваться энергией Джаду — и даже не для того, чтобы тренироваться. Просто мне вдруг захотелось послать к черту все: и демонов пустыни, и Амрита с ярлом Виглафом, и Владыку Алуру и даже собственное прошлое. Перестать бы Ричардом Джеймсом Коннери из Саннидейл, Сан-Франциско, Калифорния, или загадочным Владыкой Риком, и стать Безымянным. Таким же, как Мерукан. Простым парнем, который тащит мешок с припасами в Ашрей.
И это мне, черт возьми, удавалось. Я сбросил два десятка фунтов, и всего за несколько дней пути все не защищенные от яркого солнца пустыни части моего тела покрыл ровный темный загар. Если бы не отросшая за время пути и выгоревшая до рыжего борода, меня вполне можно было бы принять за необычайно рослого парня из местных.
А когда после очередного дневного перехода развалились купленные за двадцать баксов в «Гудвилле» ботинки, превращение завершилось окончательно. Мерукан уже не в первый раз удивил меня, оказавшись еще и мастером на все руки. За какие-то полтора часа он с помощью ножа, иглы и чудом отыскавшихся на дне одного из мешков кусков кожи сотворил для меня некое подобие собственных башмаков. А заодно еще и штаны из обрезков ткани взамен окончательно истрепавшихся и до сих пор покрытых пятнами крови джинсов.