Амрит предупреждал, что в ближнем бою эта Техника почти бесполезна, но против существ из песка и какой-то гребаной магии Щит, как ни странно, сработал. Когти и зубастые морды бились в прозрачную полусферу, но дальше дотянуться пока не могли. Впрочем, я при этом чувствовал себя боксером, который из последних сил пытается закрыться от неминуемого нокаута. Меня будто посадили в огромный колокол, по которому со всех сторон колотили железными палками. Каждый удар отдавался в локтях болью, и я все больше сгибал руки — сил удерживать Щит уже не хватало. Дракончик на моей руке выцвел уже чуть ли не до самой головы, но все так же упрямо сверкал глазками-лампочками — и только это еще вселяло если не надежду на победу, то хотя бы упрямство.

Если гребаная карликовая рептилия еще держится, значит, могу и я.

И когда полусфера Щита с негромким жалобным звоном, наконец, лопнула, я впечатал кулак прямо в змеиной тело ближайшей твари. Вряд ли Мертвая Рука могла бы вытянуть хоть каплю энергии из ожившей пустыни, но никакого другого оружия у меня уже не осталось.

Но я снова ошибся. Эффект оказался похлеще взрыва динамитной шашки. Всех тварей рядом со мной будто разметало в стороны, разобрав на песчинки, а остальных отбросило на десяток футов. Силы в уставшее тело вдруг хлынуло столько, что я без труда поднял бы хоть десяток Щитов зараз.

Но это не понадобилось. Все до единого уцелевшие монстры вдруг плюхнулись на песок и медленно поползли в моим ногам.

— Прос-с-сти, Владыка! — хором зашелестели они. — Мы не узс-с-снали тебя…

Что? Да какого хрена вообще происходит?!

— Назад! — заорал я, снова поднимая Щит.

— С-с-столько лет, Владыка! — завыли песчаники. — Мы забыли! Но мы вспомним! Вспомним! Вспомним!

— Что вспомните? — Я шагнул назад. — Кто вы?!

— Твои верные с-с-слуги! Мы с-с-сотни лет ждали тебя — и ты вернулс-с-ся, Владыка! — Оранжевые глаза сверкали все ближе. — Наш-ш-ша сила теперь с-с-с тобой! Мы вмес-с-сте сокрушим твоих врагов!

— Спасибо уж, я как-нибудь сам… — проворчал я, на всякий случай подставляя под Щит и вторую ладонь.

— С-с-сокрушим! Сокрушим! — в один голос повторяли десятки змеиных глоток. — Владыка!

И прежде, чем я успел сделать хоть что-то, все твари разом метнулись ко мне. И на этот раз без труда прошли сквозь Щит и толкнули в грудь. Боли я не почувствовал — только легкое покалывание по всему телу, когда по коже заструился колючий песок. Уже безжизненный — все пустынные духи ушли.

Вот только куда?

* * *

— Просыпайся! Эй! Просыпайся, ты, сын блудливой ослицы и безгорбого верблюда!