— Отвалите, уродцы! — прорычал я, очерчивая перед собой полукруг мечом.

— Чш-ш-шелове-е-ек… Мы го-о-олодны-ы-ы-ы.

Когда шелестящий шепот послышался чуть ли не со всех сторон одновременно, мне захотелось развернуться и удрать, бросив Мерукана на съедение пустынным тварям, явно решившим подкрепиться нами обоими. Но я только покрепче сжал рукоять меча и сам шагнул им навстречу. Этот мир уже успел научить меня, что трус всегда погибает, а шанс уцелеть есть только у воина.

А потом ушел и страх. Амрит благоразумно замолчал — он понятия не имел, что делать с гигантским клинком чуть ли не в человеческий рост длиной. Зато ярлу Виглафу такое оружие пришлось по вкусу… впрочем, как и любое другое. Он готов был драться любым увесистым подручным средством, и не побоялся бы ни человека, ни ледяного великана, ни самого рыжебородого Тора — древнего скандинавского бога-громовержца, коллеги местного Индры.

Ни уж тем более каких-то уродливых ночных змей-переростков. Ярость усопшего сотни лет назад ярла полыхнула внутри, выжигая остатки тягучего оцепенения, и я ударил первым. Тяжелый клинок гулко свистнул в воздухе и разрубил высунувшуюся уродливую голову до самой пасти. Оранжевые глаза полыхнули в последний раз и погасли — но рядом тут же вспыхнули еще две пары. Я шагнул назад, одним взмахом отсекая еще две змеиные шеи с мое тело толщиной.

Твари свалились мне под ноги, но остальные продолжали наседать. Я резал, колол, кромсал и вертелся, разгоняясь силой Джаду, но их не становилось меньше. На месте каждой из отрубленных голов тут же вырастали еще две.

— Тебе не победить, чш-ш-шеловек! — шипели они в один голос.

Не победить? Это мы еще посмотрим! Я перехватил меч двумя руками и крутанулся на месте. Просто ударил, не целясь — и гигантское лезвие почти не встретило сопротивления, одинаково легко рассекая и головы, и тела, и когтистые пальцы на длинных лапах. Моя одежда уже напоминала решето, а кожа горела огнем от тысячи крохотных порезов, но я продолжал драться, хоть уже и понимал, что мечом этот бой не выиграть.

Сама пустыня ожила, чтобы сожрать нас с Меруканом! У гребаных тварей не было ни крови, ни костей. Погибнув, они просто осыпались прахом, но только для того, чтобы через несколько мгновений вновь подняться с песка. И явно могли проделывать это хоть целую вечность.

После очередного удара я не смог выдернуть клинок. Рукоять рванулась из ладони, и меч тут же нырнул куда-то в темноту, погребенный под змеящимися телами песчаных тварей. Я кое-как увернулся от десятка уродливых конечностей и поднял Щит — а что еще мне оставалось делать?