— А ты сам? — осторожно спросил я. — Что с тобой сделали?

— Представь себе реку, Рик-северянин. — Хариш провел рукой в водухе. — Огромную, могучую, в тысячу раз шире Канкая, на котором стоит Моту-Саэра. Она течет между берегов, и так же Джаду течет сквозь тело и дух высокородного Кшатрия. И я был таким, пока мою реку не перегородили плотиной.

— Она больше не движется? — Я попытался представить себе нарисованную Харишем картину. — Застыла, остановилась? Превратилась в озеро?

— Конечно, нет. — Бывший Кшатрий усмехнулся и покачал головой. — Джаду — слишком могучая река, чтобы ее могла удержать какая-то там плотина. Она всегда пробьет себе новый путь и снова потечет, но уже другим путем. Мимо меня, мимо Бабура, Мерукана или любого из тех, кто живет в Ашрее. Но не мимо тебя, Рик-северянин. Ты пропускаешь через себя то, что разлито везде, и оно дает тебе силу.

— Я не понимаю, Хариш… Мастер Хариш! — Я впервые решился назвать будущего учителя так. — Если Джаду разлита везде — как она может течь мимо тебя?

— Не стоит так увлекаться красивыми сравнениями, Рик-северянин. — Хариш в очередной раз продемонстрировал два ряда крепких белых зубов. — Джаду подобна бурной реке, но так же она подобна огню, которого ты побоишься коснуться. Или воздуху, которым ты дышишь… Или даже земле, на которой стоишь. Ашрей, скалы вокруг него и пустыня вокруг скал — это Джаду. Она везде и нигде, и касается каждого. Но если ты можешь опустить руки и зачерпнуть из ее течения, то мне остается лишь смотреть.

На мгновение в темных глазах Хариша мелькнула боль.

Каково это — быть всемогущим Владыкой, способным убивать или исцелять одним взмахом руки, а потом разом лишиться всего… почти всего? Похоже, Хариш — как и Дава — сохранил способность чувствовать потоки Дажду в других и до конца жизни обречен видеть то, к чему больше никогда не сможет прикоснуться.

— Это, наверное, больно, — вздохнул я. — Как же ты научишь меня, если сам больше не в силах призывать свою Джаду?

— Разве художник, лишившийся руки, что держала кисть, перестает быть художником, Рик-северянин? — Хариш посмотрел на меня, как на неразумного ребенка. — То, что оставили мне Владыки — жалкая крупица, лишь тень могущества, которым я владел когда-то. Но я могу направить тебя по великому Пути Семнадцати Ступеней. С Джаду или без — я все еще воитель, и этого не изменить и самому Создателю Тримурти. Вуса-Мату — куда больше, чем умение швыряться ледышками или убивать людей одним ударом кулака. Это вечная дорога, у которой есть начало, но нет конца. И если твое тело крепко, а дух силен, ты можешь пройти по ней столько, сколько успеешь за то время, что отвели тебе боги. Так, как это делает Бабур.