Проклятье!

У парней не было пряжек на поясе. Вообще никаких. Только какие-то уродливые ремешки, затянутые узлом. Что за?.. Еще одна, четвертая местная каста?!

— Ты и так никому не скажешь, девочка. — Парень с ножом оскалил щербатые зубы. — Гордишься своим родом? Думаешь, ты лучше нас?

— Сейчас сама увидишь, что мы ничем не отличаемся от Кшатриев! — Один из его товарищей нетерпеливо двинулся вперед, на ходу распуская тесемки драных штанов. — Хотя из них никто на тебя даже не посмотрит, глупая девка!

Вот сукин сын. Девочка, кстати, выглядела очень даже ничего. Во всяком случае — со спины. Невысокая, но с приятной глазу фигурой, которую не скрывало даже свободное платье с широким поясом. Местные нравы явно довольно строго относились к обнажению кожи — никакой открытой спины, и рукава по локоть или даже длиннее. Но заматывать голову платком обычай, похоже, не требовал — роскошная иссиня-черная грива доходила девчонке чуть ли не до середины спины.

Разве можно бросить в беде такую красотку? Особенно после того, как уродец без половины зубов так неуважительно высказался о касте Кшатриев.

— А ты что думаешь, животное? — поинтересовался я, закатывая рукав.

Дракончик, разумеется, не ответил — но по одному его виду я понял, что дело плохо. Примерно треть чешуек так и не вернули себе цвет, да и остальные выглядели будто бы чуть потускневшими. А закорючки умений на пальцах чуть ли не слилась с кожей, словно намекая — ни на магический щит, ни на вытягивание из врагов жизни рассчитывать не стоит. Похоже, всю мощность моей Джаду тело тратило на то, чтобы не отключиться и хоть как-то двигаться после полученных травм.

И только глаза дракончика остались прежними — сияющими неукротимым огнем крохотными алыми лампочками, из которых на меня смотрели и Амрит, и ярл Виглаф Рагнарсон…

И вряд ли кто-то из них даже будучи серьезно раненым испугался бы трех беззубых болванов с ножиками.

— Оставьте девчонку! — громыхнул я, выходя из тени.

Мое появление произвело тот еще эффект. И на троицу оборванцев, и на саму девчонку. Она затравленно обернулась — и тут же вжалась спиной в стену дома, поднимая к груди корзинку с какими-то ярко-красными фруктами — будто бы надеясь за ней спрятаться.

— Кшатрий?.. — пробормотал предводитель оборванцев. — Что ты здесь делаешь, Владыка?..

— Не твоего ума дело, — проворчал я, приваливаясь плечом к стене. — Проваливай, пока я не рассердился.

Сверток с мечом пришлось упереть в землю — он снова стал слишком тяжелым… А еще, я похоже, сказал что-то не то. Оборванцы еще выглядели испуганными — но на лице самого крупного из них страх понемногу сменялся…