* * *

Я открыл глаза и увидел над собой знакомый темный земляной потолок пещеры. Лежал я на голой, прохладной земле. Тело было необычайно тяжелым, будто налитым жидким свинцом — каждая конечность весила как минимум центнер.

Но при этом внутри чувствовалась звенящая пустота. Не слабость, а скорее… освобождение от чего-то, что всегда давило изнутри. Я медленно, с тихим скрипом в суставах, которые звучали теперь по-другому — четко и сухо, — поднялся, опираясь на ладонь.

Земля под пальцами была шершавой, и я чувствовал мельчайшие песчинки, их форму и температуру, как никогда раньше.

Огляделся. В пещере царила кромешная темнота, лишь несколько тонких лучей холодного света пробивалось сверху, через щели.

Но я видел. Не просто различал очертания. Видел все до мельчайших, невероятных деталей. Каждую трещину в глиняной стене, ее глубину и изгиб. Каждый камешек на полу, его цвет и текстуру. Пылинки, кружащие в луче света.

Я видел так же четко и ясно, как в самый яркий полдень. Зрение было не просто острым, а всеобъемлющим, цепким, не требующим усилий.

Потом до меня дошло, и внутри все похолодело. Звездный начал очищение утром. После завтрака.

А сейчас сквозь щели лился серебристый свет луны. За стенами пещеры была глубокая ночь. Я пролежал без сознания, в том белом небытии, почти целые сутки.

Встав на ноги, понял, что мир вокруг физически «просел». Потолок пещеры оказался чуть ближе, чем помнилось. Я оглядел свое тело. Рубаха давно превратилась в полнейшие лохмотья, так что я ее не носил, но штаны явно стали коротки. Да и не заметить мускулатуры, мощнее которой я видел только у Митрия-сотника, было довольно сложно. Но важнее были не мускулы и не рост.

Я сделал шаг. И ощутил невероятную, непривычную легкость. Не в мышцах — они ныли глухой, приятной усталостью, как после хорошей тренировки. Легкость была в самой плоти.

В костях, будто они стали полыми и прочными одновременно. В голове мысли текли быстро, ясно, без привычной усталости, которая сопровождала меня почти все время из-за постоянного труда и не самой сытной еды. Как воздух после грозы.

Как и говорил Звездный, я не чувствовал, что стал во много раз сильнее в плане грубой силы. Скорее новые, выточенные мышцы обрели просто более взрывную мощь, исчезла какая-то несогласованность между телом и разумом.

К тому же теперь мне потребуется куда больше времени, чтобы устать по-настоящему. Я стал крепче. Выносливее. Надежнее.

Вскарабкался по грубо вырубленным в стене уступам в саму Берлогу. Воздух там был спертым, пахло пеплом и чем-то выгоревшим.