Ведь он все видел. Видел, как страх и подхалимство калечат сам смысл тренировок, превращают их в фарс, в утверждение иерархии, а не в путь к силе. Но он не мог вломиться в эту стихийно сложившуюся систему напрямую, не рискуя разрушить и без того хрупкую дисциплину или вызвать открытый бунт «лучших» учеников.
Он был наставником, а не тюремщиком. И это горькое бессилие выражалось в каждом его напряженном мускуле.
Федя, с удовлетворением вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, повернулся от Кольки к кругу учеников, чтобы выбрать следующую «жертву» для демонстрации своей силы. Его взгляд, блуждающий и самоуверенный, скользнул по знакомым лицам и на секунду, чисто случайно, зацепился за меня.
Глава 18
Сначала в его глазах отразилось привычное презрение, смешанное с удивлением, мол, чего это он тут?. Потом — легкое недоумение, будто картинка не складывалась. И затем — леденящее, полное узнавание.
Он увидел меня стоящим на краю плаца, в тени от здания. Спокойным. Смотрящим на него не исподлобья, не с вызовом, а почти что свысока, как смотрят на интересное, но неопасное явление.
Увидел мою осанку, ширину плеч. И уверенная, победоносная улыбка сползла с его лица, как грязь под внезапным ливнем. Осталось лишь застывшее недоумение и щемящая тревога.
Вслед за ним ко мне повернулись и остальные. Тишина упала на плац тяжелым одеялом, заглушив даже отдаленные звуки деревни. Все взгляды, которые секунду назад следили за Федей или потупленно изучали землю, теперь были обращены на меня.
Первым пришел в движение Митрий. Он оттолкнулся от столба так резко, что деревянные щиты на нем зазвенели, ударяясь друг о друга. Два больших стремительных шага — и он уже передо мной, а его рабочие, шершавые, как наждак, руки схватили меня за плечи.
Его лицо, обычно такое невозмутимое и мудрое, было искажено смесью бурного облегчения и накипевшего за время поисков гнева.
— Саша? Жив? Где ты пропадал, мальчишка? — Его пальцы впивались в мои мышцы, будто проверяя их на прочность. — Полдеревни по лесам лазило! Староста отряды снаряжал! Целую неделю, слышишь? Неделю! Следов — ни клочка, ни обрывка! Все уже решили, Звери тебя… — Он не договорил, сжал мои плечи еще сильнее, вглядываясь в лицо, в глаза, будто проверяя, не призрак ли перед ним, не мираж. — Ростом… вымахал. И вид… Цел? Не ранен?
— Цел, — ответил я, и мой спокойный голос прозвучал странно громко в этой гробовой тишине плаца. — Жив-здоров. Звери меня не трогали.
Аккуратно, но твердо высвободился из его хватки, не делая резких движений, но и не позволяя удерживать себя. Мой взгляд не отрывался от Феди.