— Я… принес, — только и хватило сил хрипло выдавить.

В Берлоге сидел Звездный. Он выглядел хуже, чем до моего ухода. Глаза ввалились еще глубже, стали похожи на два темных провала, кожа на скулах натянулась и отливала мертвенно-серым цветом.

Он сидел, склонившись набок, опираясь на руку, и, казалось, даже дыхание давалось ему с трудом. Каждое движение грудной клетки было мелким, поверхностным.

— Тащи… сюда, — его голос был шепотом, едва слышным, но в нем все еще чувствовалась привычная, железная команда.

Не знаю, сколько минут я потратил на то, чтобы содрать с туши шкуру голыми руками — благо плоть еще была достаточно мягкой, а моя сила, несмотря на усталость, никуда не делась. В конце концов протянул Звездному кусочек мяса со следами шерсти, буквально на пару укусов.

Он взял его дрожащими, почти прозрачными пальцами, кивнул, не глядя. Поднес ко рту и начал медленно отрывать маленькие кусочки, почти не жуя, будто даже этот процесс отнимал последние силы.

Я продолжил работу, отрывая ему следующие порции, а сам, не став заморачиваться, просто кусал очищенное от шкуры бедро. Мясо было привычно жестким, волокнистым, с сильным металлическим привкусом, зато я чувствовал, как по изможденному телу разливается слабое, но отчетливое тепло — энергия Духа. Это тепло едва касалось жгучей боли в ранах, но давало силы не отключиться здесь и сейчас.

— Ты… — начал я, глядя на его осунувшееся, как у покойника, лицо, когда Звездный отказался от очередной порции и замер в позе для медитации. Ком встал в горле, мешая говорить. — Ты совсем из-за меня, да? Из-за этого очищения. Из-за того, что я согласился. Стало еще хуже.

Звездный медленно, с усилием повернул ко мне голову. Шея хрустнула. В его взгляде не было ни злости, ни упрека — только всепоглощающая усталость. Такая глубокая, что казалось, он вот-вот рассыплется в пыль прямо на глазах.

— Процесс нельзя было прерывать, — прошептал он, и каждое слово явно давалось ему с трудом. — Остановился бы на середине — все было бы зря.

Сделал паузу, чтобы восстановить дыхание, его грудь слабо вздымалась.

— И я… обещал. Помочь тебе. А я, как и ты… привык держать слово. Даже если оно… тяжело дается.

Он попытался усмехнуться, но это вышло больше похоже на гримасу боли. Губы дрогнули и остались в напряженной складке.

Я молча оттолкнулся от стены, подошел к барсуку и начал, насколько мог, свежевать тушу. Благо моих нынешних сил было достаточно, чтобы, пусть медленно, но все-таки отдирать мясо от шкуры и костей и складывать его отдельно.

Руки дрожали от усталости и потери крови, но я заставлял их двигаться четко, без лишней суеты. Звездный поставил свою жизнь на кон, чтобы помочь мне. Теперь я должен был