Тело Смалова я закинул на плечо, и мы двинулись. Идти надо было к тому участку тундры под Стеной, что лежал напротив поста самого Смалова.

Мы шли краем леса, потом торосами. Я нес мертвого офицера, Вирр стелился рядом черной тенью, а Агата, семенившая с другого бока, вся ушла в себя, в ту работу, что творилась в ней и которой я не видел.

Должно быть, она искала. Раскрывалась понемногу, шарила своей аурой в сером пространстве вокруг, звала. На середине пути от нее пришло подтверждение.

Есть. Нашла и позвала. Один старший, был далеко, но услышал и повернул. Идет. И следом, вдогонку первому ощущению, второе, уточняющее: быстрый. Слишком быстрый для того, кто идет по земле. Летающий, значит.

— Умница, — сказал я ей искренне. — Летающий это даже хорошо. У летающих броня обычно дрянь, много не унесешь по воздуху. Он успеет «сожрать» Смалова, а потом пушки его достанут. Ты только доведи его до поста, а дальше не твоя забота.

Она кивнула, снова слишком по-человечески, чтобы это было совпадением. В ее прошлом она явно была куда более осведомлена о человеческом обществе, чем я мог представить.

И хотя я ее не видел, я будто мог ощутить эту невидимую нить, натянутую через километры и километры между маленькой девочкой в подшитой куртке и мчащейся к нам смертью.

Все складывалось. Мы почти дошли до края тундры, Стена уже стояла впереди серой громадой, и я уже прикидывал, как разложить дальше, когда от Агаты ударило паникой.

Не тревогой. Паникой, чистой, острой, от которой у меня самого дернулось под ложечкой.

Вирр перевел рвано, кусками, торопясь. Она звала одного. Только одного, сфокусировав зов на нем, и никто другой ее не слышал, она была уверена, она держала это узко.

Но зов перехватили. Не тот Старший, которого она вела. Другой. Тот, что оказался ближе и жаднее, тот, кого она даже не думала звать. И он был не старшего Камня.

Он был высшего.

Сердце у меня ухнуло куда-то вниз и застряло там холодным комком.

Мгновение я стоял и надеялся, что перевод вышел кривой, что Агата в панике спутала. Но она была уверена и явно не ошибалась. От нее шел ужас такой плотности, какого я не ощущал еще ни от одного живого существа, и этот ужас не оставлял места сомнению. Не старший. Высший.

Высший Камень.

Я стоял у края тундры с мертвецом на плече и чувствовал, как холодеет спина. Я знал, что это такое. Знал по шкале, знал по рассказам.

Высший Камень это порог Демона. Последняя ступень, за которой Зверь перестает быть просто зверем и делается чем-то вроде того, чем была черепаха, разумом, силой, явлением, стихийным бедствием.