По мощи это была Эфирная Сфера шести Кругов или около того. Черепаха была заметно сильнее, но для меня что Высший Зверь, что Демон, сейчас были одинаково непобедимы. Мне нечего было даже теоретически ему противопоставить.

И эта тварь сейчас шла на зов Агаты. К моей Стене. К постам, где стоят третьи, четвертые, пятые Круги с духовыми пушками, рассчитанными в лучшем случае на старшего.

На Стене высший Камень означал только одно. Черную тревогу. Не красную, при которой сбегаются к пушкам и кладут гостя залпами. Черную. Высший уровень, полную мобилизацию, все на гребень, все резервы, все кто есть в Улье.

И такое черная тревога негласно означает: ты выходишь на бой, понимая, что можешь не вернуться. Против высшего Камня могут погибнуть десятки и сотни, прежде чем удастся его прикончить.

И привел его сюда я.

Не Агата. Она сделала ровно то, о чем я попросил, испугалась, но сделала, и сделала чисто. Перехват был не ее виной и не ее промахом, высший сам влез в чужой зов.

Но зов-то был моей инициативой. Убитый мной Смалов, желание спрятать концы мое, вся эта затея от первого шага до последнего моя.

Можно было сколько угодно повторять себе, что я действовал по обстоятельствам. Что не хотел ничего такого. Что просто заметал следы после дела, которое и само делал не от хорошей жизни, а по необходимости.

Все это было верно, и все это ничего не стоило. Обстоятельства я создал сам, шаг за шагом, своей рукой, начиная с того подмигивания в дверях, за которое зацепился. А теперь тварь шла к Стене.

Мне ее и уводить прочь.

Я прогнал варианты быстро, за считаные удары сердца. Высший дойдет до Стены. Дальше развилка.

Либо гарнизон встретит тварь как есть, и тогда я увижу, как одна эта тварь рвет посты один за другим, прежде чем ее задавят числом, если вообще задавят.

Либо в дело придется вступить агентам Орлов. Тем самым скрытым Сферам, что сидят в Улье под видом пятых и шестых Кругов, невидимые, неузнанные, приберегаемые для декабря.

Они смогут свалить высшего Зверя. Но, вступив в бой в полную силу, они себя раскроют перед всей крепостью, перед агентами Кости, которые тут же донесут наверх. И тогда декабрьской операции, которую полтора года готовили, придется свернуть. А это будет означать конец шансов на спасение Фаи.

Ни первого, ни второго я допустить не мог. Первого по совести, потому что эти сотни людей выходили на Стену не за тем, чтобы прикрывать мои косяки. Второго по долгу, потому что в декабрьской операции должны были решиться судьбы не только Фаи, не только многих других пленников, но и всех тех, кого Черная Кость еще может похитить в будущем. Между жизнями, что будут отданы сегодня, и жизнями, что будут отданы завтра, я не имел права выбирать…