Я повел здоровым плечом, показывая на второе, на распоротый поддоспешник и на все остальное.

— Пришлось очень тяжело.

Норов посмотрел на мое плечо долгим взглядом. Что он там читал, я знать не мог, но читал он внимательно.

— Старший волк, — сказал он. — Один на один. И вы сидите у меня в комнате как ни в чем не бывало.

— Далеко не «как не бывало», если это утешает.

— Не утешает. — Он встал, прошел два шага до стола, обратно. Комната для его шагов была маловата. — Ладно. Теперь мои вопросы, Пламенев, и вы на них ответите. Почему я узнаю про Смалова сейчас, а не в ту же ночь, когда он вам подмигнул?

Ответ у меня был готов давно: еще до того, как я полетел к Стене. И он был чистой правдой.

— Потому что у меня было просто подмигивание, — сказал я. — Одно. Офицер моргнул мне в коридоре. Придите вы с таким к своим, что бы вам сказали? Рисковать всей операцией, трогать офицера гарнизона, на основании того, что молодому Пламеневу что-то показалось в полутемном коридоре?

Норов открыл рот. Закрыл. Было почти слышно, как он проговаривает мой довод про себя.

— Да, это не выглядело бы как повод, — признал он. — Вынужден согласиться. Второй вопрос. Почему дальше самовольничали? Хорошо, доклада не было. Но между докладом и похищением офицера лежит, знаете ли, некоторое расстояние.

— По той же причине. Я знал, что допрос вы не разрешите. Слишком рискованно, слишком мало оснований, и с вашей стороны это было бы правильно. Но бездействовать я больше не мог — чуйка прямо вопила, что тут что-то не так. Я выбрал сделать и отвечать за последствия, чем не сделать и ждать последствий.

— Ладно, тут вы тоже правы, — сказал Норов, помолчав. — Ни на что подобное мы бы не дали санкции.

Он сказал это просто, без игры, и мне это в нем, пожалуй, нравилось. Человеку, который сказал бы «надо было прийти, я бы придумал», я бы дальше верил с большим трудом.

— Последнее. — Норов остановился напротив. — Самая тонкая часть. Подвести Зверя с телом к Стене, под пушки, на глазах у постов, так, чтобы вышло похоже на правду… Ювелирная работа. И вы отдали ее Зверю, а сами улетели драться с волком. Почему не наоборот? Почему не вы?

— Потому что наоборот Вирр бы не выжил. — Я сказал это тяжелее, чем хотел. — Волк был старшим, и старшим сильным. Вирр против него не выстоял бы. А против ворона у Стены ему и не надо было стоять, лишь уворачиваться, не подставляться под залп. Тонкая часть, грубая часть — это рассуждения с теплого табурета. Я смотрел на то, кто из нас двоих в каком месте останется жив.

Вот тут все было правдой.