А Тварь угрожала всему.

Семнадцать мертвецов ринулись на неё разом. Техники — огонь, лёд, молнии, камень — обрушились на извивающуюся массу плоти и кошмаров. Тварь ревела, каждый её глаз вспыхивал болью, конечности хватали мертвецов, рвали, поглощали.

Но мертвецов было много. И они не чувствовали страха.

— БЕЖИМ! — заорал я. — СЕЙЧАС!

Мы рванули к боковому выходу. Другая дверь, скрытая в тени между саркофагами. Я заметил её ещё при входе, но не придал значения. Теперь она была нашим единственным шансом. Лу первым достиг двери, выбил её плечом. Створка поддалась, открыв узкий коридор. Мы влетели в него, не оглядываясь.

Позади гремела битва. Тварь против мертвецов. Кошмар против проклятья. Что победит? Не знаю. И не хочу знать.

Коридор был длинным, низким, явно служебным. Мы бежали, спотыкаясь в темноте, пока свет из склепа не исчез полностью.

Только тогда я остановился, активировал Очи. Все живы. Запыхавшиеся, напуганные до усрачки, но живы.

Хотел что-то сказать, открыл рот даже, но слов не нашлось, потому что в этот момент Провидец показал видение.

Мы, бегущие по коридору. Выходящие в большой зал. А там…

Отряд. Тридцать человек. В доспехах с символом Временного Правительства. Культиваторы третьей и четвёртой ступени. Возглавляет их знакомое лицо.

Вэй Цзян. Наставник клана Небесного Грома.

— Что? — Мэй схватила меня за руку. — Что ты увидел?

— Нас нашли.

— Кто?

— Временное Правительство. Отряд зачистки. Они ждут нас впереди.

Тишина.

— Сколько? — спросил Лу Чэнь.

— Тридцать. Минимум.

— Шансы?

Я активировал Провидца на полную мощность, игнорируя боль. Будущее развернулось тысячами нитей. Искал путь к победе. К выживанию. К чему угодно, кроме смерти.

Нашёл один. Только один. Тонкая нить, едва видимая, с шансом успеха примерно… три процента.

— Хреновые, — честно ответил я. — Очень хреновые.

— Но есть? — Мэй смотрела прямо на меня. Её фиолетовые глаза светились в темноте.

— Есть. Один. Три процента на успех.

— Тогда делаем.

— Мэй, ты не понимаешь…

— Понимаю, — перебила она. — Три процента — это больше нуля. А ноль — это то, что будет, если мы сдадимся. Так?

Я кивнул.

— Тогда рассказывай.

Я рассказал. Когда закончил, все смотрели на меня так, будто я спятил. Возможно, так и было.

— Это самоубийство, — сказал Лу Чэнь.

— Знаю.

— У нас нет времени на подготовку.

— Знаю.

— Если хоть что-то пойдёт не так, мы все умрём.

— Знаю.

Он улыбнулся. Мрачно, устало, но улыбнулся.

— Ладно.

— Янь? — я повернулся к ней. — К вам с Лу у Временного Правительства претензий нет… во всяком случае, меньше, чем к нам.

Она молчала долго. Потом выдохнула.