Но их было слишком много.

Впереди справа — мертвец клана Воды готовит технику. Водяное копьё, пронзающее барьер Янь через три секунды. Она умрёт, если не среагирую.

Я среагировал.

Телепортация сквозь пламя — одна из базовых техник Пути Огня на высоких ступенях. Растворился в пламени у своих ног, материализовался рядом с мертвецом в синих одеяниях. Длань Первородного Пламени — прямо в грудь. Огонь взорвался изнутри, разорвал иссохшее тело на куски. Водяное копьё исчезло, не успев сформироваться.

Но атаки не прекращались.

Мертвецы были не просто ходячими трупами. Это были далеко не крестьяне с вилами, а культиваторы, отдавшие свои жизни защите печати. При жизни они владели мощными техниками. И даже смерть не стёрла эти знания полностью. Огненные шары. Ледяные стрелы. Каменные копья. Молнии. Техники сыпались на нас со всех сторон — хаотично, неконтролируемо, но от этого не менее опасно. Мэй работала на пределе, создавая иллюзорные щиты, перенаправляя атаки, вводя мертвецов в заблуждение. Но даже она не могла держать такой темп вечно.

— Нас сомнут! — заорала Янь в панике. — Надо уходить отсюда!

Она не договорила.

Дверь взорвалась. Массивная бронзовая створка разлетелась на куски. В образовавшийся проём ввалилась Тварь.

Она изменилась. Или просто больше не скрывала истинную форму. Конечности — сотни конечностей — ползли по стенам, по потолку, по полу. Тело текло, реформировалось, принимало формы, не имеющие аналогов в природе. Глаза — тысячи глаз — смотрели во всех направлениях разом.

И все они фокусировались на нас.

[Провидец Сожжённых Путей видит то, чего не должно быть]

Я отвёл взгляд. Слишком поздно. Образ уже выжгся в сознании. Форма, не подчиняющаяся геометрии. Цвета, которых не существовало в видимом спектре. Движение, нарушающее законы физики.

Мой разум начал трещать по швам.

Голоса внутри завопили хором. Требовали атаковать. Советовали бежать. Шептаил молитвы забытым богам. Выли животным страхом.

А Горнило…Горнило взревело.

Первородное пламя взметнулось из меня столпом. Уже ничем не контролируемое. Уже никуда не направленное. Просто чистая, необузданная ярость огня против того, что не должно существовать. Столп ударил в Тварь. Она извивалась, конечности сжигались, отрастали заново, сжигались снова. Звук — если можно назвать звуком то, что исходило от неё — был оглушающим. Не визг, не рёв. Что-то среднее между скрежетом тысяч когтей по стеклу и шёпотом умирающих звёзд.

Мертвецы отвлеклись. Повернулись к Твари. И… атаковали её.

Хранители. Даже мёртвые, даже лишённые разума, они помнили свой долг. Защищать. Сдерживать. Уничтожать то, что угрожает печати.