Он остановился в трёх метрах от нашего укрытия. Повернул голову, словно прислушиваясь.

— Ирония в том, что катастрофа всё равно пришла. Демоны вторглись. Империя пала. А я, казнённый за попытку спасти её, воскрес в разгар той самой катастрофы, о которой предупреждал. — Смех. Сухой, потрескивающий, как горение мёртвого дерева. — Боги, если вы существуете, у вас отвратительное чувство юмора.

Мэй напряглась рядом со мной. Я чувствовал, как она готовится к атаке. Но я положил руку на её плечо, сжал — «не сейчас». Слишком рано. Нужно подождать, когда он отвернётся, когда будет возможность убежать или ударить первым.

— Но я не обижаюсь, — продолжил Предатель, отходя от нашего укрытия. — Триста лет дали мне время подумать. Понять. Принять. Империя была больна задолго до вторжения. Гнила изнутри, разъедаемая собственной гордыней, самонадеянностью, уверенностью в непобедимости. Демоны просто добили то, что уже умирало.

Он подошёл к своему саркофагу, провёл рукой по краю. Пальцы были длинными, костлявыми, кожа серого цвета, словно покрытая плесенью.

— И теперь я свободен. Свободен ходить по руинам того, что когда-то было величайшей столицей этого мира. Свободен наблюдать, как выжившие цепляются за жалкие остатки прошлого величия. Свободен… — он повернулся, и его пустые глаза смотрели прямо на наше укрытие, — … питаться теми, кто забрёл в мой дом.

Пиздец.

Я дёрнул Мэй за руку, и мы рванули. Не назад, к выходу — Предатель блокировал этот путь. Вперёд, вглубь склепа, между рядами саркофагов, надеясь найти другой выход или хотя бы место, где можно укрыться и подготовиться к бою.

— Бежите, — донёсся его голос, полный искреннего веселья. — Ну, бегите. Это делает охоту интереснее. Давно не охотился на живых. Почти забыл, как это волнующе — гораздо интереснее, чем охота на демонов.

Мы промчались мимо десятков саркофагов. Зал был огромным, намного больше, чем казалось с порога. Ряды каменных гробниц тянулись во все стороны, создавая лабиринт из мёртвых. Где-то сзади раздались шаги. Быстрее теперь. Предатель перестал медлить.

— Он нас чувствует, — прошептала Мэй. — Живую энергию. Мы как факелы во тьме для него.

— Знаю. — Я пытался соображать. Нужен план. Нужна стратегия. Нужно хоть что-то, кроме бессмысленного бегства.

«Техника Остывающего Костра», — прошептал один из голосов в Горниле. Старейшина Янь. — «Вспомни свою первую медитацию. Когда ты шёл по дороге из пепла, слышал голоса мёртвых. Стань одним из них. Не живым пламенем, но его воспоминанием. Эхом того, что когда-то горело».

Я последовал совету. Дыхание замедлилось. Сердце забилось реже — один удар в секунду, потом в две, потом в три. Пламя в груди сжалось, свернулось спиралью, прячась в самой глубине души. Температура тела упала. Я чувствовал, как холод склепа начинает проникать в кожу, в мышцы, в кости.