Проблема. Большая проблема. Если бежать напрямую — он нагонит за секунды. Если красться — он почувствует. Если драться — мы проиграем.

Нужно было думать.

— Кто-нибудь, — прошептал я мысленно, обращаясь к Хору, — дайте мне что-нибудь. Любую лазейку. Любую слабость. Что угодно.

— Предатель мёртв. Его душа привязана к телу печатью воскрешения, но эта печать несовершенна. Демоническая энергия поддерживает его существование, питает разложенную плоть.

— Есть одно место, где печать наиболее хрупкая: его изначальный саркофаг. Место, где он был погребён, где проклятие было высечено в камень. Это его якорь. Точка привязки к материальному миру.

— Если уничтожить саркофаг — печать ослабнет. Если уничтожить проклятую надпись — связь разорвётся. Не убьёт его мгновенно, но лишит большей части силы, заставит вложить всю энергию в поддержание существования.

Спасибо, но есть одно «но». Небольшая такая проблема — саркофаг находится в центре зала, на виду. Чтобы добраться до него, нужно отвлечь Предателя.

Отвлечь. Как отвлечь нежить, которая чувствует жизнь?

И тут меня осенило.

— Мэй, — прошептал я, — у тебя ещё остались души в резерве? Те, что ты не переработала?

— Несколько, — ответила она настороженно. — Зачем?

— Нужно их высвободить. Не поглотить, не переработать — высвободить. Пустить души бродить по склепу.

Она смотрела на меня, словно я спятил.

— Это… это безумие. Высвобождённые души могут атаковать нас, могут быть поглощены Предателем, могут просто раствориться. Это растрата ресурса.

— Я знаю. Но они создадут помехи. Он чувствует жизненную энергию — а высвобождённые души всё ещё несут остатки жизни. Это как множество ложных целей. Пока он будет разбираться, что к чему, мы доберёмся до его саркофага и разрушим якорь.

Она колебалась. Я видел в её глазах сомнение, страх, нежелание расстаться с тем, что она так мучительно добыла.

— Мэй, — сказал я тихо, — других вариантов нет. Либо это, либо мы будем играть в прятки, пока не выдохнемся. А тогда он нас съест. Без соли и без лука. Сожрет нахуй.

Долгое молчание. Потом она кивнула.

— Хорошо. Но если это не сработает, я буду очень злым привидением.

— Присоединишься к хору в моей голове, — попытался я пошутить.

Она не улыбнулась.

Мэй закрыла глаза, концентрируясь. Фиолетовая аура вспыхнула вокруг неё, пульсируя, расширяясь. Я чувствовал, как внутри этой ауры шевелились формы — души, которые она держала в своём внутреннем мире. Пять… нет, семь душ. Не много, но достаточно. Особенно если добавить парочку моих, самых бесполезных. Ладно, три.

Она разжала кулак, и души вырвались наружу. Следом рванули мои.