Как бы ни было приятно под вольным небом, а время неумолимо катилось к обеду, и Ольга засобиралась к своим обязанностям.

Вот тут апрольца ждало ещё одно маленькое потрясение. На призыв наездницы явились не два нгурула, как он ожидал, а пять. Трое новичков были явно постарше Тыри, но младше Раша. И что удивительно, все трое стояли ровнёхонько по линейке. Блюли паритет.

— О, поросята! — обрадовался Пашка. — И откуда вы такие счастливые?

Лапы и подбрюшья всех троих были такими грязными, как будто они форсировали болото. Тем не менее, приветственный ритуал был выполнен. Каждый из грязнуль получил от Пашки шлепок по лбу и в ответ радостно рявкнул. Ну, это Алу показалось, что радостно. Хотя причин думать иначе не было ни одной. Пятёрка шипастых эманировала таким благодушным умиротворением, что Алу забыл держать свою гипсовую маску и даже улыбался.

— Тёть Оль, вы с Алу идите домой. Раш справится. А я с этими, — кивок в сторону наф-нуфиков, — на озеро отмываться.

— Может, гидропушкой? — осторожно спросила жалостливая Ольга.

— Ещё чего! Не май месяц. Хочешь перед обедом в холодной водичке поплескаться? Тогда всю стаю купать придется. Не-не-не, я лучше на бережке постою.

К радости наездников, Тыря и Раш интереса к озеру не проявили. В принципе, температура воды была нгурулам безразлична, но летом всё же приятней.

— Ладно, — нехотя согласилась Ольга. Нехотя, потому что Пашка наф-нуфиков не слышал и рассчитывать мог только на голосовые команды. Наездница сосредоточилась, отдавая ментальный приказ на послушание. И даже ножкой топнула для убедительности.

Впрочем, помывочные мероприятия прошли быстро. Пашка был строг, как дрессировщик тигров. Грязнулям хватило пары прыжков с трамплина, чтобы навести чистоту, и через полчаса не совсем обсохшие поросята заняли свой привычный вольер.

Зато родная караулка показалась не такой уж родной. Нет, сначала всё было отлично! Ован и Коста встретили своего командира радостными улыбками, объятиями и дружескими тычками под рёбра.

С Алу они уже познакомились. Апролец был приятно удивлён их дружелюбием и сдержанностью. Просто он не знал, что лавэ Шенол перед отбытием в столицу заинструктировал парней до слёз. А госпожа Вадуд добавила. А вот с Павлом ребята не сдерживались. И только поэтому Пашка не успевал осмотреться добрых пять минут. А когда осмотрелся, не узнал родную караулку.

Казалось, она стала просторнее. Привычными остались только ростовое напольное зеркало, монструозный обеденный стол с лавками и Тырюхина циновка-якорь. Кровати стали двухъярусными и абсолютно новенькими. Явно не то слегка подшаманенное старьё, что находилось здесь раньше. Причём кровати были не армейского образца — друг над другом, а угловые — вдоль перпендикулярных стен. Это добавляло пространства. С крепежом верхнего яруса проблем не было, потому что опорой служили добротные такие шкафчики, дверцы которых были украшены плетушками того же стиля, что и Тырина циновка. Нашлось местечко для новой тумбочки с чайными принадлежностями — давняя Ольгина мечта.