Алу как-то даже устал от гостеприимства и дружелюбия. Ован как будто угадал, что апролец стесняется переодеваться при нём, и утопал в помещение с удобствами, прихватив чайник — вроде как воды к обеду набрать. Пашка под душем его, видимо, совершенно не смущал. Он даже затеял с другом какую-то беседу, давая апрольцу время. И Алу воспользовался предоставленной возможностью со всем усердием. Это не мешало ему прислушиваться к разговору ребят. Пашка, то и дело отфыркиваясь от воды, рассказывал про какое-то озеро, которое им нужно посетить вот прям скоренько-скоренько, пока вода совсем не поднялась и не затопила какую-то кладовку: а не то какой-то мангал совсем заржавеет. И даже Истен его не спасёт, несмотря на всё его сродство к металлам. Потом вода в купальне перестала шуметь, и через пару минут в общую комнату ввалился распаренный и жутко довольный Пашка.

На нём были легкие свободные штаны и уже знакомые тапочки. Короткие растрёпанные волосы весело топорщились, а голые плечи были усыпаны прозрачными капельками воды. Ован вышел следом и подмигнул несколько шокированному апрольцу, как бы говоря: «понял как надо?». А Пашка тем временем натянул странную рубашку с короткими рукавами, на этот раз белую. Алу сразу догадался, что это ещё один образчик земной одежды.

А потом в дверь постучали, и Ован метнулся к двери. Пашка и Алу с некоторым недоумением пронаблюдали, как он героически не впустил в караулку какого-то Ания, приговаривая:

— Вот лавэ представит гостя, тогда и познакомитесь. Иди уже, Аний! От любопытства не умирают.

А потом пришёл Коста, гружёный двумя объёмными корзинами. Алу с изумлением наблюдал, как холёные наездники споро сервируют стол. Да не абы как, а со знанием дела и явным удовольствием. Павел в этой забаве участия не принимал.

— Лучшая помощь — это не мешать, — прокомментировал он своё трудовое дезертирство и открыл предназначенный апрольцу однодверный шкафчик.

— Тёть Оля — талант, — пробурчал он, разглядывая пустые полки и доставая пустую вешалку-распялку, одну из трёх, дожидавшихся своего часа. Такими распялками с расширением в зоне плеча с удовольствием пользовалась вся крепость — мундирные кители, обременённые тяжёлыми эполетами, висели аккуратно, как на манекенах, не съезжая на бок и не перекашиваясь. В принципе, для наездничьих мундиров способ хранения не важен — ткань заговорённая, не помнётся. Хоть комком под кровать запихай — достанешь мундир чистым и как будто свежеотутюженным. Зато как приятно пользоваться!

Пашка, не чинясь, взял небрежно брошенный на кровать светлый камзол Алу и ловко пристроил его на распялки, а потом убрал в специальную секцию шкафчика, предназначенную для длинных вещей. Туда же, на самое дно, отправился артефакторский чемоданчик. Потом так же педантично сложил в стопку скудный гардероб апрольца и пристроил на полочку. Роль выдвижного ящика для белья играл короб, сплетёный мастерицами хутора. Единственная сменная пара белья смотрелась в нём сиротливо.