Пашка, как ответственный лидер тройки, тут же поскакал к командиру хлопотать о переносе увольнительной. Лавэ чуть раздражённо отмахнулся: что за вздор — график из-за капризов переиначивать. Проставлена в добротно сверстанном графике увольнительная — извольте отдыхать. Не хотите — предложите другим поменяться, а начальство глупостями не грузите.

Вечно скучающая первая тройка на обмен радостно согласилась…

Пашка тогда еще подумал: странные люди эти перваки, вроде взрослые мужики, а занять себя не умеют. Тяжело, что ли, по сторонам осмотреться и какое-никакое хобби себе изобрести? Тьфу! Западло им на хуторе пользу приносить, хоть бы купание нгурулов из гидропушки на себя взяли! А то обнаглели настолько, что даже на вечернюю прогулку своих шипастых напарников самолично не желают выводить — милостиво дозволяют делать это младшакам. Зверики поумнее своих двуногих партнеров будут — распробовали гидромассаж и ведут себя паиньками, хотя традиционно не должны позволять чужому наезднику к себе приближаться, причём в весьма агрессивной манере. А тут едва сборы на выгул почуют — так ждут у калитки вольера, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, а едва калитка откроется — бойко топают на плац. Кто уж там эту калитку открыл и кто рулит гидропушкой, их давно уже не волнует. Конечно, здесь свою роль сыграли авторитет альфы и госпожи Ольги, но это было пассивное влияние. Остальное — вполне осознанное поведение. Зверики поумнее своих наездников будут, да!

Пашка краем глаза уловил движуху у выхода из кухонь — наконец-то тёть Оля появилась! Они уже чай допивают, а она ещё и завтракать не садилась. Вот же неугомонная. Наверное, опять с поварами языками зацепилась, изобретая очередное блюдо. Пашка даже рассердился — совсем не бережет себя, оттого и не спускал глаз с родственницы. Так-то выглядит нормально. На лице ни тени тревоги. Шагает спокойно и неторопливо, машинально кивая на приветствие парней. Идет и глаз со своего Шенола не сводит, как будто неделю не видала. А парни, все как один, не сводят глаз с неё. Не пялятся, а украдкой наблюдают, как строгая госпожа Шенол плывёт к столику, за которым её ждёт супруг. И так каждое утро. Пашка знал, что именно парни видят.

Сам бы он никогда таких правильных слов не нашёл, но свезло. Начитанный Аркадий Борисыч как-то обронил себе под нос, а Пашка услыхал: «Так вот что значит: просветлённый лик…». Вот и сейчас она была такая. Шла и смотрела. И каждому было понятно — видит только супруга, только его одного. Смотрела без улыбки и восторженности во взоре, серьезно и внимательно. И при этом сияла изнутри. И глаз было не оторвать.