Сначала Гнат отказывался от помощи нанятых работников. Платить особо нечем, да и долинку свою от стороннего глаза уберечь очень хотелось. Но Орсан убедил — пообещал подтереть рабочим память, как управятся. Так поставили курень и организовали колодец. Остальное Гнат потихоньку делал сам. Когда очень нужны были деньги, уходил в город драться на заклад. Это было не совсем честно, потому что он всегда устраивал так, что вызов ему бросали простецы. Сильные, умелые, злые. Но простецы. А он был магом, пусть и не раскачанным. Это дополнительная скорость, реакция и регенерация.

Через год Инада родила сына, а через семь погибла в горах. Сорвалась с кручи, собирая дикоросы, и упала в море на глазах у ребенка. Гнат жену даже похоронить не смог.

Последние фразы казак договаривал совсем тихо. Было понятно, что сегодня Гнат больше ничего не расскажет. Не сможет.

— У меня сейчас только один вопрос, — тихо проговорила Серафима, откровенно смущаясь, но, видимо, любопытство подпекало совсем уж невыносимо. — Ты как на омоложение решился, дядька Гнат? И когда?

Смущенная Серафима — это событие из разряда эпохальных. Даже Раим не вытерпел и привстал, чтобы посмотреть на сие явление своими глазами, а не через отражение мыслей Жеха и Аркадия.

— А на кого я все это оставлю? — удивленно и даже как-то обиженно спросил Гнат. — На девок? Вот как почуял, что ведро из колодца вытянуть стало тяжко, пошёл и сделал. Наверное, лет через пять, как указ объявили. — И притих, видимо, вспоминая. А потом усмехнулся: — Чуднó было млаже собственной внучки выглядеть.

— А сын?

Старый казак опять помрачнел.

— Сгинул. Как подрос, всё к людям рвался. Магом был в мать. Орсан его в учение сманил. Вместях они потом кому-то служили. Вместях и сгинули. А до этого мой Васька девчонку принес, годочков пяти. Сказал: принимай, батя, внучку. Мать её померла, а у меня служба. А девчушка — вылитая Надя моя.

— А этот Орсан был клановым или вольным?

— Да кто ж его знает, — последовал раздражённый ответ. Гнат неосознанно растирал грудину с левой стороны. — Никогда от него про родню не слыхал. Да я и не спрашивал. Своего лиха было выше маковки.

— Если клановый, можно будет поискать, — задумчиво предложил Эрик. Гнат вяло махнул рукой.

— Чего уж сейчас-то… Почти пятьдесят лет прошло. Я пытался искать, но мне объяснили, что ходоки часто пропадают. Могут уйти, а на возвращение сил не достанет, а могут просто в пустоте остаться…

Драма большого сильного человека проняла всех, даже величество. Нрекдольцы за повествованием следили внимательно. И, пожалуй, были в лучшем положении, чем русские. Да, языка они не понимали, зато могли посмотреть историю в картинках, беря образы и смыслы прямо из головы рассказчика. Ольга и Серафима в порыве сочувствия прижались к старику плечами, каждая со своей стороны, чтобы подарить хоть чуточку живого тепла. Слов у них не находилось. Зато слова нашлись у Жеха, по обыкновению грубоватые, но, как всегда, мудрые.