Намучился Орсан с Гнатом в эти дни так, что, наверное, пожалел пятьсот раз об их встрече. Он был действительно благородным человеком, этот Орсан. И благодарным. А потому так и не сказал Гнату, что в спасении не очень-то и нуждался. Он бы ушёл, даже если бы его поймали. Но поведение казака его поразило! Кинуться на помощь совершенно незнакомому человеку без особой надежды на благополучный исход — это дорогого стоило. Откуда Орсан это взял? Да из Гнатовой головы. Эту тонкость Гнат осознал, наверное, лет через десять, когда достаточно разобрался в возможностях ходоков и менталистов.
Да, Орсан действительно удирал от преследователей, используя заклинание «быстрого шага». Убивать не хотел. А на бегу ментально воздействовать сразу на двоих преследователей не получалось — менталист он меньше, чем средненький. Потому бежал от агрессивно настроенных аборигенов в странных мохнатых шапках с красной полосой наискосок. Они повели себя агрессивно, едва увидели. Где иномирцу было понять, что на красноармейцев вид человека нарочито дворянской наружности — хуже красной тряпки для быка? Законный повод для немедленных репрессий. Пришлось убегать и на ходу поглощать накопитель за накопителем, чтобы собрать силы на шаг между мирами. Накопители понадобились потому, что Орсан загулялся в новом мире и чрезмерно размотал резерв. А ещё много сил жрали щиты. Под конец в него действительно попали из жуткого грохочущего оружия. Щиты просели до нуля, но пули до тела не допустили, хотя сильнейших ушибов от резко вдавленных щитов избежать не удалось. Крепко попало по задней части бедра и как минимум одно ребро хрустнуло. Поэтому Гнат и дырок в одежде не обнаружил… Амулеты-лечилки не справлялись с обезболиванием, иначе Орсан ушёл бы в пустоту ещё до того, как молодой воин до него добежал.
Забегая вперёд, имеет смысл сказать, что свою магию Гнат развивать категорически отказался. Мать Церковь колдовство отрицает!
Когда Гнат осознал, что обречён на новую жизнь, он впал в буйство. С Орсаном был почтителен и в его апартаментах вел себя приемлемо, если не считать препоганый эмоциональный фон, которым отравлял все ментальное пространство на несколько десятков метров вокруг. Зато покорно вытерпел очень болезненное ментальное обучение языку. Честно старался вникать в писаные и неписаные правила — понимал, что деваться некуда и надо как-то дальше жить. А потом выходил в город на прогулку и ввязывался во все драки. Частенько забивался на деньги. У благодетеля на кружку пива не просил. И так в его дому на всём готовом. Из оружия — засапожный клинок, пудовые кулаки да казачья выучка. И ещё гонор с тестостероном. Было ему всего двадцать три года. Орсан понял, что увещевать бесполезно, а без конца пичкать успокоительными заклинаниями чревато необратимыми изменениями психики. Не в лучшую сторону. Подопечному просто нужно дать перебеситься.