А чудак, видимо, понял, что общения пока не выйдет, и снова улёгся, сделав жест, который Гнат расшифровал как «всё потом». И это его совсем не устраивало. Его ждали дома. С продуктами! Не в характере лихого казака было жданики жевать. Попытка потормошить чудака, который блаженно подставлял холёную рожу полуденному солнышку, закончилась неожиданно. Тип в черном не возмутился и не оттолкнул, как это сделал бы сам Гнат, если бы ему отдыхать помешали так резко. Чудак, не открывая наглых глазюк, слегка коснулся пальцем лба своего спасителя, и мир для того снова померк. В этот раз уже надолго.
Спал Гнат несколько часов. А когда очнулся, застал бодрого и здорового спасёныша. Вколоченные отцом и дедом навыки лазутчика позволили младшему Болдыреву затаиться и понаблюдать из-под ресниц. Человече был явно из дворян и не из последних — порода так и пёрла. А еще он был нерусским, это точнее точного. Русские дворяне не ходили с голым лицом: хотя бы усишки, но отращивали. И не носили волосы собранными в хвост такой длины, что иная девка позавидует. Это Гнат разглядел отлично, потому что барин сидел к нему боком, заплетя ноги по турецки, и как будто молился, глядя в небеса.
Гнат так увлёкся разглядыванием, что не сразу сообразил, что в голове у него как будто говорит кто-то. Не по-русски, но понятно. Да толку. Осмыслить то, в чём его убеждал голос, не получалось никак. Какие маги? Какие параллельные миры? Какое, мать вашу, чтение мыслей⁈ Из всего насильно вложенного в чубатую голову, более или менее адекватно Гнат принял только имя чудака. И то потому, что звучало оно странноватенько. Óрсан Óрсан. Типа Иван Иванов? Гнат потихоньку скатывался в яростную истерику. Ещё дважды Орсан отправлял его в глубокий сон, чтобы успокоить. Минут на двадцать. Это Гнат определял по движению тени от хурджина. И, надо полагать, пользуясь сонным состоянием, как-то вмешивался в его разум. Так или иначе, чужой голос в голове уже не повергал в ужас, и то, что говорил этот голос, уже не казалось таким диким. Помаленьку Орсану удалось донести до Гната, что он, Орсан, уже набрался сил для нового перемещения. Город для прыжка через пустоту достаточно близко, на такое перемещение у него сил теперь хватит.
Надо отдать должное этому Орсану. Благодарность его была искренней. Он сделал все, чтобы облегчить Гнату врастание в новый мир. Разве что вернуть домой отказался наотрез. И даже не потому, что не мог или не хотел…
Те несколько первых дней дались Гнату очень нелегко, хотя претензий к гостеприимству спасёныша не было и быть не могло. Гнат рвался домой, а Орсан восстанавливал своё магическое здоровье — надорвался чуток, вытаскивая с Земли себя, отнюдь не щуплого казака в зимней справе и хурджин, в который Гнат неосознанно вцепился. Вот пока гостеприимный хозяин поправлялся, выяснилось, что Гнат и сам маг. Это повергло богобоязненного землянина в ужас. Ещё тяжелее он перенёс известие, что путь домой ему теперь заказан, если жить хочет. Магам даже находиться-то в земной параллели тяжело. Более или менее безопасный интервал пребывания — сутки. А затем стремительное самопроизвольное опустошение резерва. А пустой резерв — штука коварная. В условиях магического вакуума он начинает тянуть из тела мага саму жизнь. Пара дней — и кирдык.