— Ишь, как продуманно, — это уже Ольга заинтересованность обозначила, по извечной женской мудрости подхваливая собеседника.

— Болдыревы всегда хорошими разведчиками были! — эдак по-гусарски тряхнул седоватым чубом Гнат, как будто это все объясняло.

— Неужто пластун? — с уважительной заинтересованностью встрял Жех.

— Нет, — на этот раз взгляд Гната был куда доброжелательней, гость задавал вопросы со знанием дела, хотя явно не из казаков. — Нет, не пластун. Я был нетерпеливый слишком, засады давались мне тяжко. Хотя обучали меня всему и как положено. Да не всему обучить успели, — опять насупился казачина.

— А дальше что было? — это Ольга поспешила вернуть разговор в прежнее русло и не дать хозяину закручиниться по былому и давнему. Эмпат она или погулять вышла?

Гнат недовольно дёрнул в ее сторону вислым усом, но рассказ продолжил:

— Ну, выполз я из ложка, гляжу, по степи несётся человек в чёрной одёже, да странно так несётся, скачками! А скачки, наверное, по полторы сажени. За ним упряжка гонится во весь опор. И не шибко догнать у неё получается. На колесной тяге по бездорожной заснеженной степи не сильно разгонишься, но чтобы человек от пары коней уходил… Я сначала подумал: блазнит с недосыпу. И опять — бабах! Видно, потому и стреляли, что догнать не получалось. И попасть никак не могли. Трудно это — из карабина по движущейся мишени попасть, да ещё когда под тобой все трясётся. Смотрю, повозка начала разворот. Думал, отступились. Да куда там. Не простая это повозка была, а тачанка с пулеметом. Ну, думаю, конец бегунку настал. Щас как вдарят длинной очередью из стороны в сторону — и бегунку, и мне, и Изюмке по дурной пуле достанется. Как со спины карабин сдёрнул и стрéльнул по тачанке, сам не понял. Так всю обойму и высадил.

— Мосинка? Четыре выстрела, кажется? — Пашка аж ёрзал от нетерпеливого интереса. Гнат опять нахмурился, но ответил любопытному недорослю.

— Казачий карабин образца 1907 года. Обойма на пять патронов, парень.

Кажется, этот короткий диалог понял только Жех, но остальные промолчали, ожидая окончания драмы. Дальнейший рассказ был скуп на подробности.

И пулеметчик, и Гнат — оба попали. Гнат, скорее всего, угодил либо в коня, либо в возницу, потому как тачанка потеряла ход, но разворот для продолжения погони продолжила. Теперь беглеца можно было догонять спокойно. Если не считать неведомого стрелка. Но, видимо, азарт погони пересиливал осторожность.

А бегун вдруг сменил направление точно в сторону Гнатовой лёжки. Скачки его стали заметно короче, видимо, пуля всё же его задела. С ног не сбила, но задела.