— По батюшке я Савватеевич, а народился в 1898 году от Рождества Христова.

— Так ты, Гнат Савватеич, и с немцем повоевать успел? — Жех не то чтобы интересовался вопросом вот прямо сейчас, просто хотел разговорить матёрого сыча.

— Господь отвёл, — глухо ответил Гнат. — Меня только в реестр поверстали, как Брестское замирение случилось. Да мне другой крови хватило…

Речь явно шла о Гражданской. Это даже Пашка понимал, хотя эту часть истории знал лишь по школьной программе и очень слабенько — тест на жалкую шестёрку сдал. Да ещё киношку про юных мстителей смотрел, потому что батя песню про погоню очень любил. Но и этого знания, а ещё интуиции мага было довольно, чтоб со всей ясностью понимать — тему сию лучше не затрагивать. Совсем.

— Так ты нам как прадед, выходишь? — с каким-то благоговением воскликнула Серафима.

— Скорее прапрадед, — уточнила Ольга с не меньшим пиететом. Она вдруг в полной мере осознала возрастную пропасть между собой и этим человеком. Пропасть почти такую же глубокую, как с этим клятым Нрекдолом. Осознала и вывод сложился сам собой — легко подружиться со старым, очень старым казаком не получится.

— А как сюда попал, Савватеич? — в тоне Жеха явно прибавилось почтительности. Всё-таки сорок лет разницы… Теперь понятно, откуда у хозяина норов, традиционное обустройство двора и боевые навыки, которые он тщательно сохранял и пестовал, несмотря на возраст. Иного устройства жизни он и не знал. Только хозяйство, которое у справного казака должно быть не хуже, чем у отца с матерью, и военная выучка, передаваемая из поколения в поколение.

Савватеич глянул на Жеха исподлобья, но без прежней непримиримости — успел сообразить, что тот хоть и выглядит молодым, а всё ж человек поживший. Как понял и то, почему командует именно он, а не тот же Аркадий, который на вид вдвое старше своего товарища.

— Ты же не рассказываешь, как сюда попал, а с меня исповедь требуешь, — все же не сдержал Гнат характера.

— А ты не спрашивал. Самое важное мы тебе уже выложили. А про остальное и потом погутарить можно. Если ты прям щас про меня знать хочешь, то я тебе отвечу: не ведаю. Помню, что на двор вышел курям посыпать и все боялся бадейку с зерном выронить — стар уже был, на девятый десяток завернул. Очнулся уже здесь молодым и здоровым. А еще злым, как чёрт, святой водой облитый. Пять лет по самому дну скитался — никак не мог принять здешнюю жизнь. Так и мучался, переползая из одной поганой ямы в другую, пока девчата меня не нашли да к делу не приставили.

— Мы вам обязательно всё про прошлую жизнь расскажем, — пообещала Ольга, — ничего не утаим. Просто нас много, и мы друг про друга и так всё уже знаем. Не по одному десятку раз все переговорено. А вы для нас человек новый. И мы действительно долго ждали встречи с вами. Не томите, Игнат Савватеевич!