— Давайте познакомимся, что ли… — начала она, собираясь представиться по всей форме и представить друзей, но хозяин грубо её перебил:

— А ну замолчь, девка! Уселась с мужиками за стол без спроса, так помалкивай, пока рот открыть не дозволят! — пристукнул он кулаком по столу.

Ольга аж воздухом подавилась от такой отповеди. Она кашляла и не знала, что в тот же момент негостеприимный хозяин почувствовал резкое удушье, а здоровенный кулак самопроизвольно продолжал и продолжал сжиматься с такой силой, что костяной твердости ногти рвали кожу.

— Не стоит дерзить моей жене, — вкрадчиво, но очень внятно произнес лавэ. — Дерзить вообще не стоит, — про «нам» и «ни сейчас, ни потом» сказано не было, но ясно читалось в интонациях. Хозяин судорожно вдохнул, как будто из омута вынырнул. Потом ещё раз и ещё… И глянул на свою ладонь. На натруженной, подмёточной плотности коже красовались четыре кровавые лунки, а жилы ныли от дикого перенапряга.

Сказать что-то в ответ хозяину не дал Семёныч.

— Не обижайся, Олюшка. У казаков не принято женщин за стол с мужчинами сажать. Разве что в одной семье и без посторонних. А ты, земеля, не буянь. Она не знала! — казак промолчал, но поджал губы так, что усы встопорщились — морж позавидует. Жех эту лицевую гимнастику срисовал влёт и рявкнул: — Охолнь, сказал! Мы пришли с миром и подарками, а ты гоношишься, как не русский! — злости старый партиец не скрывал: ноздри так и дёргались. — А познакомиться действительно пора! Слушай и запоминай! Меня кличут Евгений Семенович Кобзарь, одна тысяча девятьсот тридцать седьмого года рождения, Белгородская область. Колхозник. Здесь уже седьмой год. Та, которую ты обидел — Ольга Давыдова с Орловщины. Она с семьдесят второго. Инженер. Вторая — Серафима Захарова, Владимирщина, шестьдесят восьмой год. Парикмахер. Это — Жех толкнул плечом Аркашу — Аркадий Борисович Веселов, Москва. Какого ты года, Адик?

— Семьдесят первого, — сказал тот спокойно. — Здесь двадцать один год или около того.

— Борисыч у нас цельный архитектор, — с нескрываемым уважением разъяснил самопровозглашённый спикер. — Ну, а это наш младшенький, Павел Мартынов свет Олегович, тоже из Московских. Годиков тебе сколько, Павлуша?

Пашка не удержался и слегка пнул вредного хуторского вождя, благо под столом не видно.

— Наверно, двадцать уже, — пожал он плечами. — Кто б мне сравнительный календарь Нрекдола и Земли предоставил, я б точно сказал.

— Не бурчи, — осадил его Аркадий. — Павел у нас с две тысячи пятого. Да, Павлуш? — Сюда попал сразу после школы, почти два года на назад. Он из потомственных военных, как и вы, уважаемый. А дома нас ждёт Ануш, она из армян. Чудесная женщина!