Жех, как раз-таки отлично понимал, с кем они столкнулись, потому что сам был родом из мест, принадлежавших Войску Донскому. Этот казачина явно был из родовых — вона как старательно привычный станичный уклад повторил. А родовой казак с Дона или Кубани мог помнить своих предков со времен Иоанна Грозного. Это, на минуточку, подольше, чем существовали большинство знаменитых дворянских кланов. Такие казаки свой уклад хранили свято и жёстко. Сам Жех был не из казаков, но в соседях у его семьи проживал потомственный казак, рожденный еще до первой мировой и воспитанный соответственно. Этот казак учил своего младшего сына и, за компанию, парочку соседских пацанов, в том числе маленького Женькá, казачьим ухваткам. Жаль, пожил недолго — раны, полученные в войну с фашистами, его доконали. Дядьку Афанасия Евгений Семёнович до сих пор чтил и поминал с теплом и благодарностью. Помнил и то, как сложно было добиться одобрения от сурового соседа. И теперь вот этот вот, сидящий напротив образчик несгибаемого казачества, явно не собирался идти на контакт. И что теперь с этим делать? Сам Семёныч, положа руку на сердце, встал бы и молча ушёл. Оставил бы подарки, пока прикрытые невидимостью, и ушел. Ну, может быть, на случай нужды или желания пообщаться, записку бы оставил, где их, городских русских, искать. Но это он. Да девчата, дурынды малахольные, так надеялись, так горели этим новым знакомством… И старый партиец настраивался прогибаться. Катал по щекам желваки, пыхтел ноздрями, но настраивался. Перед обоими величествами не прогибался, а перед этим вот чубатым, видимо, придётся. Ради самого же чубатого долбоклюя! Чтоб тот же величество его по ветру не развеял, и девки не расстроились. А вид расстроенных подружек Семёныч оч-чень не любил. До бесячки и ярости. Девоньки-лапушки хотят этого чубатого бабая? Они его получат. Он, парторг Кобзарь, в свое время колхозников-пропойц на трудовые подвиги массово поднимал, и с упёртым казачиной сладит. Может, не сегодня и даже не завтра, но сладит!
Пашка напружиненное плечо дядь Жени чувствовал и пессимистичный настрой улавливал, менталист он или где? Причины не понимал. А потому тщательно наблюдал за хозяином и старался не пропустить ни малейшего посыла от тёти Оли.
А Ольге было не до Пашки, она пыталась разобраться в буре эмоций нового знакомца. Они удивляли. Он действительно был зол и раздражён. Причина была смешной и веской одновременно. 0н в данный момент не чувствовал себя хозяином на собственном подворье и смириться с этим не мог — отвык, что ему перечат. Правда, что противопоставить пришельцам, не знал и от этого распалялся еще больше. И Ольга решилась прервать неприязненное молчание.