— Ну как? Удобно? — не без лёгкой подначки спросил землянин, вольготно развалившись в кресле. Он всем своим видом демонстрировал, как ему комфортно в любимых карманистых портах и футболке.

Алу ответил мимолётной улыбкой. При его скудной мимике это было равносильно заливистому смеху.

Одёжки были великоваты, потому что взяты на вырост. Для рубахи — местному варианту рубашки-поло без воротника — это было некритично. А вот со штанами Паха промахнулся — они спадали. Отличные штаны! Мягкие, приятные к телу, свободные. И спадали! Путем чесания макушки решение было найдено. Запасного ремня у Пашки не было, зато в рюкзаке имелось пара кусков крепкой веревки, годных при случае связать пленника. Болезненно стройному апрольцу подпоясаться и одного хватило с запасом.

— Не переживай, бро, веревки — это не навсегда. Дома тёть Оля все поправит, — успокоил парнишку бывалый переселенец. — Вылезай из сапог. Вот это ещё примерь, — и Пашка протянул сверток.

Алу с некоторой опаской принял холщовый мешочек. В похожий были упакованы его новые сапожки. Тапочки парнишку удивили и порадовали. Он давно обратил внимание на необычные туфли, в которые переобувался Павел, планируя отдыхать. А расспросить не получалось. То стеснялся, то отвлекался на более интересное. А Павел, значит, его взгляды приметил.

— Переобувайся. Если не подойдет, найдем бытовика, он поправит.

— Великоваты, — сообщил Алу, наслаждаясь прикосновениями мягкой замши к голым ступням.

— Это пустяки. Зато дома тебе сразу будет во что переобуться.

— Думаешь, меня отпустят к тебе домой?

Пашка на миг скривил губы: как можно быть уверенным, когда речь идет о королевской воле?

Но вслух сказал другое:

— Если ты сделаешь все правильно, то отпустят. Иначе им самим придётся с тобой возиться. Где-то селить, как-то устраивать, к делу приставлять. А крепость — почти идеальный вариант.

— Почему?

— Охрана и присмотр, налаженный быт, есть чему и у кого поучиться. А ещё у нас интересно, и величества это знают.

— А почему почти?

— Потому что крепость считается режимным объектом. Ой, прости, — повинился Пашка, сообразив, что Алу переложение родных армейских формализмов на нрекдольский не понял. — Крепость — это место размещения наездников. Его серьёзно охраняют. И магически, и физически, и в плане информации. Короче, чужих на территорию практически не пускают. А если и пускают, то очень неохотно. Это традиция, которую блюли триста лет, и только последние полгода случилось небольшое послабление. Когда меня крепко подрезали, на территорию пустили медикуса. А потом, буквально месяц назад, мага бытовика. Он изобрёл одну штуку, которая позволяет здорово экономить накопители в артефактах освещения. И ещё много чего подшаманил в плане размещения бытовых артефактов. — Прозвучало солидно, но Пашка имел в виду родную караулку. — Крепость-то древняя, а магическая наука не стоит на месте.