И на то имелись разные причины.

Прежде всего, его воспитывала мать — ярая католичка, взрастившая в нём мечтательность и нерешительность. Совершенно неприемлемые качества для монарха в любую эпоху. И не только их. Строго говоря, его мама, Бона Сфорца, играла в жизни Сигизмунда огромную роль до самой своей смерти. Поговаривают, что она даже травила его жён из-за безумной к ним ревности, вынуждая Короля жить отдельно от них или без них, из-за чего у него не ладилась личная жизнь чуть более чем полностью, то есть Бона спровоцировала своими руками династический кризис в Польше и Литве. Ну и в целом она безгранично доминировала над сыном, который не мог с ней спорить и ей противиться. Во всяком случае, открыто. Это порождало тяжёлый и сложный психологический конфликт, через который Сигизмунд старался дистанцироваться от всего, к чему его насильно тянула мать. Будучи не в силах переступить через внутренние комплексы и открыто поднять против неё бунт, он перебивался тихим саботажем.

Так или иначе, но мужчиной Сигизмунд вырос хоть и вдумчивым, но мечтательным и крайне нерешительным, чрезмерно полагаясь на мнение советников…

— Действительно, — произнёс Король. — Что же это за лампа такая?

— Масляная лампа. — максимально обходительно заметил купец. — Просто ещё одна масляная лампа, которая светит ярче обычного.

— Вот как? И вы готовы её продемонстрировать?

— Да, Ваше Величество, — с явными нотками разочарования в голосе произнёс старший из купцов. Лица же остальных были под стать этому ответу — слегка скисшие.

Купец кивнул, и один из спутников достал небольшую серебряную чеканную лампу несколько необычного вида. Другой извлёк плоскую круглую деревянную флягу. Откупорил её. И осторожно заправил лампу. Капнул сверху на фитиль немного, чтобы он лучше пропитался. И, испросив дозволения, поджёг её от свечи, стоящей на подсвечнике.

Загорелась она обычным образом. Как вполне обыденная лампадка. После чего купец повернул кольцо, открывая духовые отверстия. И огонёк вспыхнул намного ярче. Существенно ярче. В семь, а может, и более, раз сильнее.

— Интересно… — произнёс священник, подойдя ближе, — очень интересно… И как же она работает?

— Нам то неведомо. Известно только, что если вот этим кольцом перекрыть дырочки сии, то гореть ярко она не будет. А если их открыть, то вот, сами зрите. Но вы не подумайте, в лампе нет ничего дурного. Смотрите — тут и кресты христианские всюду, и, как мне сказывали, их особо освящают при выделке.

— И кто же её удумал? Монах какой?

— Да… — небрежно махнул рукой старший купец, — помещик один.