Татары, без всякого сомнения, опасались нападения из леса. И, судя по всему, боялись не только проказ людей, но и всякого рода мистики. Иначе бы не испугались лезть в лес за отрядом. Однако, как это ни странно, никакого караула не выставили. Видимо, понадеялись на лошадей.

Ну так себе защита. Специфичная.

Самый сильный орган чувств лошадей — слух, порождающий пугливость от любых шумовых проблем. Резкий и громкий звук, лай, вой, выстрел и даже просто какой-то незнакомый звук мог лошадей напугать. Даже обычная болонка, начавшая лаять внезапно откуда-то сбоку, и то могла сильно вывести лошадь из душевного равновесия. А вот со зрением уже у них всё было не очень. Строго говоря, это не так уж хорошо видящие существа. Особенно ночью. И любой внезапно появившийся перед ними объект шугал их совершенно нешуточно. Даже резкое открытие зонтика у них перед глазами. С обонянием всё было ещё хуже. Нюх их был слаб настолько, что многое могли учуять только в упор. Но для травоядной животинки, эволюционно адаптированной для жизни в степи, нюх особо и не требовался…[1]

— О чём думаешь? — спросил Аким, спустя, наверное, полчаса этой медитации Андрея. — Может быть, ляжешь спать? Завтра будет сложный день. И нам ещё этих, — махнул он рукой, — выводить к месту засады.

— О чём думаю? — хмыкнул Андрей. — Нам снова нужна береста.

— Нет.

— Да.

— Ты ведь шутишь?

— Шучу. Но для шутки нам понадобится береста…

И вот ближе к рассвету, когда супостаты видели самые крепкие и сладкие сны, из леса донёсся очень неприятный низкий звук. Утробное рычание. Но Андрей расположился таким образом, чтобы этот рык тонул в звуках ветра. И услышали его лишь животные с очень хорошим слухом.

И лошади встревожились.

Где-то в стороне рыкнул Аким. Не очень громко. Но рупор донёс до лошадей этот звук. Отошёл шагов на двадцать. Снова зарычал. Потом ещё. И ещё. И ещё. Минут пять они так с Андреем и развлекались. Однако желаемого эффекта не получалось. Вместо того чтобы дать дёру, лошади просто отошли чуть в сторону, прикрылись спящими людьми от непонятной угрозы. И всё.

Наконец Андрея эта игра задрала. И он решил действовать внаглую.

Осмотрелся.

Никого на карауле не стояло, как и с вечера. Все спали. А лошади почему-то шума не поднимали.

Так что, выдохнув, он вышел из леса и непринуждённо зашагал к центральному костру. Уже почти погасшему.

На удивление — дошёл.

Осмотрелся. Все спали.

Он подошёл к трупам, которые в исподнем лежали в стороне. Видимо, их готовили к погребению утром, не успев похоронить с вечера. Осмотрел их. Это всё были не те. Ни Федота, ни Егора среди них не наблюдалось. Видимо, их собственные погибшие. Сдержав рвущийся наружу, мат, Андрей пошёл обратно в сторону леса. Всё так же молча и тихо.