И все замолчали.

И даже как-то потупились, потому что неудачной вышла шутка и весьма несвоевременной. Знали же, как Государь раздражается из-за этих слухов.

В этой тишине постучали в дверь.

— Кто там? — громогласно спросил Шереметьев, пытаясь сбавить напряжённость, от которой, казалось, даже воздух стал гуще. Словно кисель.

— Там гонец из Москвы прибыл, — заглянув в помещение и низко поклонившись, пискнул дьячок, прекрасно оценив неприятную обстановку.

— Зови! — не глядя на Царя, произнёс Иван Васильевич Большой. Новости из Москвы были очень важны.

Зашёл гонец и, пройдя к Государю, передал ему письмо. Сказав, что от Царицы и это очень важно.

Царь помрачнел ликом, ожидая чего-то до крайности дурного. Анастасия вряд ли стала бы отвлекать его от похода по мелочам.

Давать это письмо читать кому-то ещё не решился. Мало ли — важные сведения личного характера. Приняв свиток, он сломал печать, развернул бумагу и углубился в чтение. Про себя, только лишь беззвучно шевеля губами.

И чем больше читал, тем сильнее на его лице проступало недоумение.

— Что-то случилось? — спросил Шереметьев.

— Что-то скоро случится, — после слегка затянувшейся паузы произнёс Царь. — В Москве волнения.

— Ох! — выдохнули все присутствующие, явно раздосадованные этой новостью.

— Значит, Жигимонт всё же нашёл способ нас уязвить.

— Я не уверен, что это он. Жигимонт — папист. А паписты не противятся учению Иосифа Волоцкого относительно церковных владений. Им поддерживать нестяжателей не с руки.

— А… — начал было говорить и осёкся Иван Васильевич Большой. — Так что же произошло?

— Протопоп Сильвестр, как я за порог, сразу проповеди уличные затеял. Сказывая, будто бы в Туле всем миром поднимали полк, побитый после нашествия. И старшины должникам своим простили, и воевода пожертвовал, и купцы скинулись. Одна только Церковь осталась в стороне. И не просто осталась, но и себе урвала кусок с этих пожертвований и даров. И он поднял вопрос — уж не татарам ли она служит?

— А волнения с чего начались?

— Люди митрополита пытались Сильвестра заткнуть. Так еле от толпы ушли. Поколотили их знатно. Макарий теперь сидит в кремле на своём подворье и носа не высовывает оттуда. Посад же весь натурально кипит. Оказалось, что, кроме Сильвестра, хватает проповедников…

— А чего они требуют? Чтобы митрополит пожертвовал денег на нужды тульского полка?

— Супруга моя пишет, что они требуют снятия Макария с кафедры и суда над ним. Обвиняя в фарисействе, дескать, он и его сторонники есть истинные еретики, впавшие в жидовство. Они также требуют отъёма земель церковных в пользу казны моей. И… — начал было говорить Царь, но, скривившись, замер.