— А почему они так поступили? — спросил митрополит, нарушая гробовое молчание толпы.

— Никто точно не знает.

— Но слухи же ходят.

— Но это же слухи.

— Вот и скажи нам, — продолжал настаивать митрополит. — Отчего так вышло?

— Андрею предложили примириться со старшинами. Ибо негоже промеж своих лбами биться. И он поставил свои условия. Старшины их приняли.

— Андрей? — переспросил Шереметьев. — Это кто таков? И почему старшины под него прогибаются?

— Да Всеслав Брячиславич это! — кто-то крикнул из-за задних рядов. — Князь старинный из Роговолжих внуков!

Царь резко обернулся, пытаясь разглядеть крикуна, но бесполезно. В такой толпе не распознать. Гонец же тем временем продолжил:

— Андрей сей сын Прохора. Поместный дворянин тульский. Он за минувшие два лета пожертвовал конями, бронями и прочим более двух тысяч рублей. Через что поднимал беднейших поместных дворян и всемерно укреплял полк.

— Откуда же у простого поместного дворянина столько коней и броней? — крикнул кто-то.

— Так на копьё их берёт! Даже сейчас, заступив на дальний караул, он бьёт супостата так, что пух летит! Со своим отрядом в дюжину всадников он уже сумел вырезать группу ловцов-охотников, взяв их съёмным боем. А потом из засады перестрелял воинов, что пришли за них мстить.

— Съёмным боем? — крикнул кто-то. — Саблей?

— Копьём.

— Может, не копьём, а рогатиной? — уточнил Шереметьев.

— Нет, боярин, именно копьём. Говорят, он славно им орудует. Сам не видел, но сказывают.

— Я видел! — выкрикнул один из старшин московской службы. — Я по прошлому году ездил в Тулу по его душу. Его в поместье татары держали в осаде. И когда я со своим десятком подъехал да выступил против них, он выскочил навстречу да в копья на них бросился. На моих глазах Ахмета — старшего среди тех татар — ссадил. С одного удара. Славен он в бою на копьях. Да и, говорят, с саблей добро обращается.

— Ну что же, — огладив бороду, после небольшой паузы произнёс один из бояр, — это доброе дело. На копьях — зело правильно. По старине.

И остальные бояре закивали.

Когда Иоанн III начал свою поместную реформу, всё происходило не быстро и одновременно. И если дружины очень быстро, буквально за два-три десятка лет, став поместными дворянами, ориентализировались как по снаряжению, так и по тактике боя, став, по сути, аналогами татарской конницы, то настоящая аристократия долго держалась за старые традиции. В том числе и за копейный бой.

Понятное дело, что это были не традиции таранного копейного удара. Но их и не имелось на Руси. А вот работу копьём с руки уважали.