Важное пояснение — не рогатиной, а копьём.

В чём отличие?

Строго говоря, рогатина — это разновидность копья. Короткое древко в полтора-два метра да широкий листовидный наконечник. Им вооружались самые бедные воины, которые не могли себе позволить саблю. Вместо неё. Откуда проистекал и стиль работы, акцентированный больше на удары, чем на уколы. Так что в глазах старой военной аристократии владение рогатиной не являлось уважительным и честным боем[1]. В отличие от нормального копья, которым практически исключительно кололи.

Отчего указание на то, что Андрей побил татар съёмным боем в копьях, вызвало у всех присутствующих только уважение. Это ценили. В том числе и потому, что подобный подход требовал времени на тренировки да наставника. Особой техники нет, но немало нюансов.

Разговор продолжился.

Бояре и старшины стали расспрашивать гонца о разном, выясняя детали. Он отвечал как мог, рассказывая и про засаду с подложным биваком, и многое другое. Царь же погрузился в свои мысли. Перед его внутренним взором предстал юродивый монах Нектарий, в который раз рассказывающий свой сон.

Иоанн Васильевич был человеком от природы очень осторожным. Жизнь заставила. Он старался не делать резких движений и поспешных выводов. В полной мере это проявилось во время последней Казанской кампании. Он медленно, осторожно, постоянно и во всём перестраховываясь шёл вперёд.

В какой-то степени это диктовалось его окружением, где толковых исполнителей найти было не просто. То пушки утопят. То с обозом проворуются или оплошают. Куда ни ткни — всюду булькала некомпетентность, густо замешанная на кланы, землячества, местничество и банальные финансовые махинации. Даже среди близких и доверенных людей. А ведь ещё имелись интриги политического толка. Смертельно опасные интриги. Унёсшие когда-то жизнь матери Царя и кое-кого из его близких.

Вся эта в целом гнилая обстановка и сформировала очень осторожного человека, взвешивавшего каждое своё слово и дело. Он всю свою жизнь шёл словно по тонкому льду. Понятное дело, что более поздняя пропаганда показывала всё иначе. Но… пропаганда — это всего лишь пропаганда…

Реальный Иоанн Васильевич не имел склонности к быстрым, спонтанным поступкам. Вот и сейчас, получив новую порцию сведений, вернулся к давно и тщательно «обсосанным» вопросам. Начав обдумывать их по-новому. И с каждым новым фактом слова Нектария ему казались всё менее и менее безумными…

* * *

В то же самое время в Туле происходило другое, не менее яркое событие. Туда прибыл Данила с новой порцией гостинцев. Андрей добрался до вотчины, куда вновь отъехал из города дядя его жены, и передал через него новые трофеи. Лично возвращаться в Тулу он не хотел. Пока, во всяком случае.